Мой ангел-хранитель

Этим он вызвал ещё большее раздражение журналиста и подверг себя немалой опасности, потому что тот кинул на паренька весьма грозный взгляд.

– Пожалуйста, мистер Мальковский, давайте прекратим уже эту комедию и приступим к делу, – собрав последние крупицы своего исчезающего терпения, проговорил мужчина.

– Что значит «приступим»? – обескуражено взглянул на высокого мужчину Джейкоб, – а всё это время мы чем занимались тогда?

Тут журналист и вовсе не нашёлся, что ответить. Он лишь почесал затылок, так что его чёрная кепка поползла на его менее широкий, чем у еврея, лоб.

– Это было не интервью, сэр, а болтовня, – журналист перевёл дух и поспешил задать свой долгожданный вопрос. – Сколько лет назад вы открыли свою типографию, мистер Мальковский?

– Дайте уж вспомнить, – произнёс еврей, почёсывая голову, так что потрёпанная в некоторых местах коричневая фетровая шляпа чуть не покатилась вниз. – О, да, десять лет уж прошло с момента, как на этом самом месте появилась моя дорогуша Марго.

– Марго? – посмотрел на Джейкоба журналист.

– Конечно, я так назвал свою типографию, – похлопав себя по плоскому животу – ведь на маслинах особо не поправишься – сказал Мальковский.

– А кто такая Марго? – спросил высокий мужчина.

– Вы что? Это же Маргарет Митчелл! – тут голос Джейкоба задрожал от восторга. – Я влюбился в неё, когда ещё был юнцом и зачитывался её «Унесёнными ветром». Эх, было время, – выдохнул еврей, смакуя приятные воспоминания.

Тут оператор, ответственно снимавший репортаж на камеру, тихо хихикнул.

– А какая у вас была на то время аппаратура?

– О, самая лучшая аппаратура, – вновь погладил себя по животу еврей и довольно ухмыльнулся, – я этим аппаратом до сих пор горжусь! Купил его в очень хорошем магазине, когда впервые поехал во Францию. О, было время, какие там барышни ходят!

Паренёк с камерой громко ухмыльнулся, так что высокий мужчина в кепке одарил юнца грозным взглядом.

– Хорошо, хорошо, – поспешил сменить тему журналист, – а как вы нашли своих первых клиентов?

– О, мои первые клиенты – это мамуля и папуля. Они мне на обед пирожки вкусные носили, а я им пригласительные на годовщины печатал. А годовщин у них было столько, сколько виноградинок на лозе, так-то, – гордо заявил Мальковский.

– Конечно, конечно. Разве могло быть иначе, – пробормотал себе под нос журналист и громче добавил.