Мой друг Роллинзон

Ведь он еще ничего не сказал о том, какая премия назначена победителю этого конкурса. И вот Плэйн, который был всегда представителем шестого класса и к тому же капитаном школы[7 - Капитан школы – лучший ученик старшего класса, который назначен или избран, чтобы представлять школу, и на которого до некоторой степени возлагается надзор за учениками.], очень кстати улучил момент и заговорил.

– Скажите, пожалуйста, сэр, – самым невинным тоном сказал он, – нельзя ли нам узнать, какова будет премия?

Мистер Крокфорд засмеялся.

Мне показалось, что он заметил наше возбуждение и обдумывал свои слова.

– Это в свое время узнает тот, кто ее получит, – ответил он.

– А всем ли нам можно работать над этим, сэр? – спросил Плэйн, стараясь выяснить насколько возможно больше.

Мистер Крокфорд снова засмеялся:

– Да, я думаю, что нет причины лишать кого-либо из вас такого хорошего случая. Теперь же перейдем к делу.

Так он окончательно покончил с этим вопросом.

– Теперь ясно, что Туттьет говорил правду, – сказал Вальдрон позже, когда мы вышли из зала.

 – Премия так велика, что Крокфорд боится, как бы наши уроки не пострадали, если мы узнаем, какова она. Поэтому он и не хочет оглашать ее официально.

Почти все были того же мнения. Дело было не в том, что Туттьет рассказал очень правдоподобную во всех отношениях историю, важнее было то, что директор имел возможность опровергнуть слова Туттьета, но не сделал этого.

– Да, похоже на то, – согласился я, останавливаясь у двери моей комнаты для занятий, к которой мы как раз подошли.

 – Во всяком случае, это все очень занятно.

Вальдрон кивнул головой.

– Кстати, – спросил он вдруг, – Роллинзон будет заниматься здесь, вместе с тобой?

– Да, – коротко ответил я.

– Что скажет об этом Филдинг? Ведь тогда стипендиат в первый раз займет место в отдельной комнате.

Вальдрон с усмешкой смотрел на меня. Мы с ним всегда были в довольно хороших отношениях, и в эту минуту мне пришло в голову, что мы были гораздо дружнее с ним до появления Роллинзона.

Хотя Вальдрон отнюдь не был в числе последователей Филдинга, но и ему тоже не очень нравились новые порядки. Все это вспомнилось мне, и я сказал:

– Филдинг может думать что ему угодно. И все остальные тоже.

Вальдрон вспыхнул.

– Большинству из нас и дела нет до этого, – ответил он. – Да и с какой стати? Если тебе это доставляет удовольствие, то больше ничего и не требуется.

Тут подошел Роллинзон, и Вальдрон удалился.