Мой друг Роллинзон

Откуда он?

– Мы из Берроу – из школы, если знаете. Мы были в Лейбурне и теперь возвращаемся этой дорогой.

– Понимаю. А как его зовут?

– Роллинзон.

Господин в панаме больше ничего не спросил, он молча и заботливо продолжал свое дело. Наконец он спросил у женщины, нет ли у нее в доме вина.

– Только бузинная настойка, сэр, – отвечала она. – Но ее у нас сколько угодно.

– Это отлично поможет, – сказал он. – На грейте-ка ее немножко, только поскорее.

Она ушла за вином. Минуту спустя, к моему большому удовольствию, Роллинзон открыл глаза.

Первое лицо, которое он увидел, было лицо незнакомца, и, конечно, это очень смутило его, но когда он заметил меня, то быстро опомнился.

– Пожалуйста, не волнуйтесь и не торопитесь, – сказал господин в панаме. – Вот это вы должны выпить. Нет, нет, не маленькими глотками, пейте сразу.

Роллинзон послушно взял стакан. Наш новый знакомый наблюдал за ним, пока он пил, и улыбнулся, когда увидел, что на щеках моего приятеля появляется румянец.

– Ну, кажется, теперь все в порядке, – сказал мужчина.

 – Всему причиной был этот внезапный толчок. Сможете ли вы теперь дойти домой?

– Конечно, сэр, – отвечал Роллинзон, уже совсем пришедший в себя. – После такого лекарства я мог бы пройти и десять миль. С моей стороны было ужасно глупо упасть в обморок.

– Ну, за это, мой милый друг, никто вас не осудил бы. Вы действовали очень смело и показали удивительное присутствие духа.

Женщина тотчас же присоединилась к его словам, и Роллинзону стало не по себе.

– Время идет, – сказал он, сразу заторопившись, – а к половине девятого нам надо вернуться, не так ли, Браун?

– Да, – подтвердил я. – Пора трогаться в путь.

Мы пожелали им «доброй ночи» и отправились, а господин в панаме и женщина остались у двери дома и глядели нам вслед. Пройдя некоторое расстояние и оглянувшись назад, мы увидели уже только одну шляпу этого господина. Потом, когда и она скрылась из виду, Роллинзон заговорил.

– Ты ничего не рассказывай об этой истории, Браун.

Я хочу сказать – в школе.

– Почему же? – спросил я.

– Потому что мне бы этого не хотелось. Будет так много разговоров и расспросов. Обещай мне.

В эту минуту я с удовольствием обещал бы ему все, что бы он ни попросил у меня, и, мне кажется, что и вы теперь уже достаточно узнали Роллинзона и понимаете, что он по натуре своей ненавидел всякие толки по поводу чего-либо, сделанного им самим. Я дал ему слово, и мы поспешно продолжили наш путь.