Мой друг Роллинзон

Я не ошибся?

– Не знаю, – ответил я. – Чего же, собственно, вы от меня хотите?

Плэйн пожал плечами. Потом он прямо спросил:

– Это вы сделали?

Я так же прямо ответил:

– Нет.

– Как? А ваш разговор с Филдингом? – с удивлением воскликнул он.

– Он ничего не значит. Когда он спросил меня об этом, я еще даже не понимал, о чем идет речь. Все, что я говорил ему, было сказано для смеха.

Такой ответ был вполне достаточным для всякого, кто знал Филдинга так близко, как Плэйн. Он сразу пошел дальше:

– Однако известно ли вам что-нибудь об этом деле?

Я предчувствовал, что он задаст этот вопрос, и заранее обдумал, как мне на него ответить.

С одной стороны, я, конечно, знал, чей это рисунок, но вместе с тем я как бы и не знал ничего. Единственное, что я мог сделать, это уклониться от ответа и предоставить Роллинзону самому отвечать за себя.

– Послушайте, – сказал я, – это вопрос не совсем удобный.

Плэйн молча посмотрел на меня. Он спросил меня машинально, не подумав. Теперь же он должен был согласиться, что по отношению ко мне такой вопрос был далеко не простым.

Он должен был принять в соображение, что после меня подозрение падало на Роллинзона, который был моим другом, и что если виноват Роллинзон, то весьма вероятно, что я кое-что знаю об этом, а следовательно, было бы неуместно меня выспрашивать. А в нашей школе не было никого, кто так строго придерживался бы честного и добросовестного отношения ко всякому делу, как Плэйн.

– Вы правы, – сказал он. – Вопрос этот лишний, оставим его.

По главному пункту вы мне ответили, этого достаточно. Теперь хотите ли вы сами позвать ко мне Роллинзона или мне лучше послать за ним кого-нибудь еще?

Я подумал и сказал, что сам позову его.

Это был самый удобный случай для Роллинзона довериться мне. Впоследствии я понял, что если у человека была причина, которая помешала ему воспользоваться двумя-тремя удобными случаями, то та же причина заставит его отказаться и от четвертого.

– Плэйн хочет тебя видеть, – сказал я, когда разыскал Роллинзона.

 – Я обещал ему позвать тебя.

– Хочет меня видеть? Хорошо, сейчас пойду, – ответил он.

Неужели он ничего больше мне не скажет? Я сам заметил перемену в своем голосе, когда сказал ему:

– Это все по поводу рисунка.

Он как-то странно посмотрел на меня. Потом утвердительно кивнул головой:

– Да? Хорошо, – сказал он и вышел, не проронив больше ни слова.

Я не видел его до начала урока геометрии – это было приблизительно через час.