Мой любимый домовой

И тогда она сказала:

– Вы говорили, что снами управляете. Вот здорово! Я хочу побывать во сне у мамы, узнать, что ей снится.

– Эй! – повернулся к ней брат. – Ты говорила, что подсматривать нехорошо, а сама в чужой сон лезешь!

– Только без ужасов, ладно? – не обращая внимания на возражения брата, сказала Оля. – Я знаю, что любой сон можно себе заказать. Я уже это делала. Тогда что захочешь, то и приснится. Ой, а может, у меня в роду домовые были, и я тоже могу снами управлять?

– Ну, болтуха… – покачал головой брат.

– Сам болтух, – беззлобно сказала сестренка. – Я просто фантазерка.

– Фу – ты, ну – ты, – нетерпеливо дрыгнул ногой домовенок, – мало говори, больше услышишь!

– Это я от страха, – призналась Оля. – Я, когда боюсь, много говорю. А страшных снов боюсь до ужаса!

– Не бойся, – серьезно сказал малыш. – Страхов много, а жизнь одна. Иди. Это будет сон на двоих.

Он соскользнул с тумбочки, взял Олю за руку и подвел ее к одной из дверей этой комнаты. Дверь медленно и бесшумно отворилась.

– Эй, без фокусов, пожалуйста, – подскочил к ним Толя. Если с ней что-то случится, то я могу… – и он угрожающе поднес кулак к носу домового.

– О, это хорошо! – улыбнулся человечек Оле. – Иди, не бойся, у тебя замечательный брат.

Оля удивительно спокойно и без страха шагнула в темноту комнаты. Дверь тихо прикрылась, и Толя услышал удивленный голос сестренки: «Мама?»

Он подошел к двери, прислушался к голосам, доносившимся из соседней комнаты, и удивленно оглянулся на домового:

– Ничего не пойму.

Толя с силой толкнул дверь, но она не открылась.

– Она и не входила. Это сон, – сказал домовенок и направился к своей тумбочке.

Он влез на нее, приудобнился и объяснил Толе:

– Сон на двоих. Они обе друг другу снятся. Да ты не переживай, впереди времени не мчись. Подождешь – услышишь, поживешь – увидишь…

Домовенок помолчал немного, наблюдая за Толей, который начал нервничать. Видно было, что он боится за сестренку.

Малыш глубоко и тяжко вздохнул:

– Вот бы мне такого брата… или друга, чтобы спас меня от беды… или от смерти…

– Ты что, болен? – спросил Толя, продолжая прислушиваться к голосам за дверью.

– Обыкновенные могут жить лет семьсот, восемьсот.

– А необыкновенные?

– А необыкновенные – те бессмертны, – улыбнулся домовенок.

– А какие это – необыкновенные? – заинтересовался Толя и подошел к домовому.