Мой любимый домовой

 – Этот? Его что, не снесли?

– Значит, не снесли, – кисло ответил домовой.

– Так радоваться надо! Ура! – закричала Олюшка. – Старый великан будет жить вечно!

– Да ему крышу уже разобрали! – пытался унять буйное веселье сестры Толя.

– А ты для чего сюда пришел? – спросил у него домовой.

– Я? – не понял мальчик.

– Тайну дома узнать! – подсказала Оля.

– То-то и оно-то! Давай что-нибудь взамен, – домовенок протянул ладошку.

– А у нас ничего нет! – растерялась девочка.

– Что давать? – удивился Толя.

 – На мне только пижама, да тапочки. Даже носков нет.

– Зачем мне носки? Орехи колоть? – и домовенок грустно улыбнулся собственной шутке.

– А я вон там, на подоконнике зеркальце видела. Хотите?

Олюшка подбежала к окну, взяла с подоконника зеркальце и принесла домовому.

– Эх, – сказал малыш, рассматривая себя, – такой нос про праздник рос, а я его в будни треплю.

Он подумал немножко, почесал свой нос и сказал:

– Нет, зеркальце не подходит!

– Хотите красивую пуговицу?

Олюшка оторвала пуговицу с нагрудного кармана пижамы и протянула домовому.

– Вот это подарок! – обрадовался он. – От себя оторвала! Для милого дружка и сережка из ушка. Ну-ка, ну-ка, что это я приобрел – от бублика дырочку?

Он внимательно посмотрел на пуговицу, потом поднял ее над головой и стал рассматривать сквозь свет лампы.

– У меня уже такая есть.

– Не может быть! – сказала Оля, принимая подарок обратно. – Эта пуговица, папина бабушка говорила, реликвия. Она мне ее пришила на пижаму, потому что пуговица одна, ни к чему не подходит.

Видите, в середине шарика капелька, как крошечное солнышко? И вообще, это самый настоящий янтарь. Такие пуговицы сейчас не делают.

– Я и сам с усам, все знаю. Этих пуговиц было всего две. Одну крепостная актриса подарила своему любимому – гусару Н-ского полка. Он дал клятву выкупить девушку у помещика.

– И клятву не сдержал! – вздохнула Олюшка.

– В том нет его вины. Он собрал нужную сумму выкупа и через три года прибыл в этот город, надеясь утром прийти к помещику.

Человек предполагает, а жизнь располагает…

Домовой замолчал, подошел к окну, легко вспрыгнул на подоконник и провел ладошкой по расколотому стеклу. Окно и ставни распахнулись. Малыш выглянул в окно, посмотрел вправо, влево, вздохнул и повернулся к ребятам.

– Ну? – подтолкнула его нетерпеливо Оля.

– Ночью в гостиницу – она была тогда в этом доме – пробрались воры. Они надеялись поживиться деньгами гусара и убили его.