Молли имеет право

Однако за право голосовать агитировали и многие женщины: они получили известность как суфражистки или суфражетки[1 - Суфражистки и суфражетки (истор.) – активистки движения за предоставление женщинам избирательных прав, распространённого во второй половине XIX века. Разница между ними – в способах борьбы. Первые боролись при помощи убеждения, пропаганды, переговоров, вторые предпочитали радикальные, часто агрессивные методы. (Здесь и далее примеч. ред. и перев.)].

Линдсей-Гарденз, 25, Драмкондра, Дублин.

25 марта 1912 г.

Дорогая Фрэнсис,

как же я ненавижу своего брата! Понимаю, не слишком-то прилично начинать с этого письмо: я должна сперва спросить, как ты поживаешь и выиграла ли твоя школа последний хоккейный матч[2 - Имеется в виду хоккей на траве, весьма популярный в Ирландии в начале ХХ века, в том числе и в женском варианте.], рассказать о своём здоровье и о том, какая стоит погода, но сейчас я просто киплю от ярости и не могу думать ни о чём другом. Знаю, тебе кажется, что Гарри не так уж плох, но всё дело в том, Фрэнсис, что ты – единственный ребёнок в семье.

Будь у тебя брат вроде Гарри, уверена, ты бы тоже его ненавидела. Конечно, он всегда меня бесит: обожает помыкать мной и делать вид, будто старше лет на десять, а не всего на два года, да к тому же демонстративно наслаждается тем, что ему позволено делать всё что захочется (ну, или практически всё), в то время как мне приходится постоянно спрашивать разрешения и никогда его не получать (ну, или получать крайне редко).

Но на этот раз он превзошёл самого себя. На ужин у нас была жареная курица (как ты знаешь, это моё самое любимое блюдо), и, пока папа резал её, я спросила, нельзя ли мне получить кусочек грудки (поскольку это моя любимая часть моего любимого блюда). Но мама, как обычно, сказала:

– Подожди, Молли, сперва спросим папу и Гарри.

– О, не волнуйся, Роуз, я не против, – ответил папа.

Зато Гарри заявил:

– А я, разумеется, очень даже.

Не будь там мамы и папы, я бы велела ему заткнуться, но, раз уж они там были, просто скорчила гримасу, едва они отвернулись.

Этого явно оказалось недостаточно, чтобы он перестал надо мной издеваться: даже когда папа дал нам с Филлис по кусочку грудки (мне досталась ещё и ножка, которую я тоже люблю, но далеко не так сильно, как грудку), Гарри всё продолжал распространяться о растраченной впустую, на девчонок, хорошей еде, хотя мужчинам, то есть ему и папе, нужно подкреплять силы.