Молодость всё прощает?

Подъехали к полицейскому участку, Саня увидел старое, обшарпанное двухэтажное здание с облупившейся штукатуркой и проступавшей из-под нее кирпичной кладкой. На контрольно–пропускном пункте у них потребовали документы. Саня предъявил водительские права, а Тоха предъявил звонок брату, и их пропустили. В маленьком дворике отдела стоял доисторический уазик с облезлой надписью "милиция", к грязному колесу был прислонен калаш, а у открытого капота крутился с засученными рукавами сотрудник полиции. В здании в глаза сразу бросалась большая клетка с металлической калиткой на замке, так называемый "обезьянник", в котором сидели какой-то подросток и скорее всего бомж, так как вонища стояла дикая.

Друзья скорее прошли дальше по коридору. От кабинетов складывалось ощущение, что там специально не делают ремонт, чтобы здание и помещения сохраняли антураж отдела из 90–х годов. Вдоль коридора стояли старые деревянные кресла с закинутыми сидушками, старый дырявый линолеум доживал свой век, в кабинетах стояла старая мебель, но уже были вроде новые компьютеры. Дойдя до нужного кабинета, Тоха постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь и вошел. За столом, загруженным бумагами, сидел парень лет двадцати семи в расстёгнутом полицейском кителе с капитанскими погонами, дружелюбного настроя на его лице не проглядывалось. Вместо приветствия он приказным, но тихим тоном обратился к Тохе:

– Дверь закрой.

Едва дверь закрылась, капитан вскочил с места и со всего размаху всадил Тохе кулаком в солнечное сплетение, тот сразу же повалился и начал кашлять.

Капитан, схватив его за воротник и подтянув к себе, начал злобно шипеть:

– Ты че, сука, думал, я тебя отмазывать, блядь, буду постоянно? Хер ты угадал, дебил! Я тебе машину отдал для того, чтобы ты на ней пьяный пятаки крутил в центре? А?!

– Нет, – простонал Тоха, скрючившись вдвое.

– А для чего я тебе ее отдал, а?! Отвечай!

– Для работы, аай, Коля, больно, больно, бляааа!

– Надо мной весь отдел сегодня угорает, что у меня брат пьяный мной прикрывается и ключи сотрудникам вручает от машины со словами: припаркуйте пока, сударь, карету, я завтра заберу.

Припаркуйте?! Ты вообще попутал сынок?

И на этих словах он влепил Тохе отцовский подзатыльник. Сане было искренне жаль друга, но он понимал, что тот сам виноват, его предупреждения по поводу пьяной езды были им проигнорированы. И теперь он отхватывает такие смачные удары от старшего брата, что все его драки, в которых он участвовал, кажутся детскими.