МолоКот и МалоКот

Веточки, листики, бумажки полетели из грязно-серого туловища вместе с брызгами жидкости.

– Готово!.. Ну, где твоя чашка?

Напившись досыта молочной воды, пес довольно облизнулся.

– Бла-гав-дарю, котятки! Приходите еще! Хоть каждый день приходите, пока не уменьшишься, насколько надо!

– Дядя пес, – Малокот расхрабрился, подошел совсем близко и от души лизнул кудлатого в черный мокрый нос. – Какой ты, оказывается, добрый! Возьмешь нас в свою стаю?..

– Эх вы, малыши, – старый пес растроганно усмехнулся.

 – Да какая ж у меня стая? Я ж с человеком живу, двор стерегу… Да и зачем я вам – вы вон какие друг у дружки. И не стая даже… Настоящая семейка. Как родные братцы…

Малокот и Молокот угощали дворового пса день за днем, пока Молокот не принял своего прежнего размера. Правда, он еще довольно долго оставался не чисто-белым, а сероватым, сколько ни подливала в него старушка свежего молока. Коты недовольно фыркали над миской, но все-таки лакали.

А вот до разговора с нашими друзьями они больше не снисходили.

Они действительно были очень самостоятельными.

– Ну и ладно, не хотят нас принимать, и не надо, верно же? – сказал однажды Малокот, глядя, как товарищ провожает глазами скрывшийся в листве черный хвост с подпалинами. – Как дядя Пес сказал – у нас с тобой своя стая, правда?

– Правда. И не стая – у нас настоящая семья, братишка ты мой!

И котята заснули в обнимку.

Приходите, полетаем!

– Догнал, догнал! Теперь ты вода! – Малокот с размаху стукнул Молокота лапкой по плечу и отскочил, готовый убегать, но тот только мотнул головой и прошептал:

– Тсссс! Я не играю!

– А что такое? – насупился Малокот.

– Там кто-то есть!

– Где?..

– Вон там. В траве. Прыгает…

Малокот присмотрелся. Действительно, стебельки колыхались, несмотря на безветрие, как будто в их глубине кто-то пробирался, подскакивая и сверкая время от времени над травой черной макушкой.

– Это не мышь, – задумчиво сказал Малокот.

– Определенно, – кивнул Молокот.

 – Предлагаю выяснить! Заходи слева!..

И котята, по-пластунски прильнув к палисаднику животами, поползли наперерез неизвестности.

Но неизвестность настигла их первой.

Стебли раздвинулись, и на полянку перед ними плюхнулся пухлый растрепанный птенец, нарядный, как будто собрался на официальный прием: голова и шея у него была черными, на спине красовалась снежно-белая жилетка, а серединки крыльев переливались темной лазурью и бирюзой.