Когда волшебство предпочитает морковь

 – честно ответил СероБрод, понимая, что в этой больнице надо быть очень внимательным и смотреть по сторонам. Еще бы знать куда смотреть.

– Тогда тебе к незрячим. – старуха указала на группу, сидящих у окна, пациентов.

– Где повозка? – щурясь, всматривался в толпу мужик в черных очках.

– Не знаю, но слышишь какой тут гул. – поинтересовался сосед, приложивший руку ко лбу как заправский моряк. – Море шумит. Нам проще корабль дождаться.

– Раз здесь очередь, то где она начинается? – полюбопытствовал СероБрод.

– Когда первый кирпич заложили, тогда и началась, старый. – пациента сжала кулаки, не собираясь пропускать волшебника в кабинет.

– А вы занимали за кем-то? – СероБрод плохо разбирался в устройстве больничной очереди, но слышал что в ней надо быть жестким и беспринципным, готовиться к худшему и лезть при случаях по головам. А еще постоянно спрашивать: кто за кем, кто перед кем и кто на ком.

– Я заняла очередь, когда сына родила.

– Правда? Поздравляю, родить в таком возрасте, это действительно…

– Ты с чем меня поздравляешь, старый? Это было пятьдесят лет назад.

«Взять на заметку. – подумал про себя СероБрод. – Встретиться с мэром Подколпачья и настоять на возведение еще одной бесплатной больнице или выписать из Бывшей Столицы врачей».

– Я только уточню кое-что у врача и все.

– Пройдешь передо мной, – старуха придвинулась почти вплотную к волшебнику. – И единственное, что придется уточнить это место твоего захоронения, старый.

Бабка была настроена весьма воинственно.

– Ой! – она отскочила. – Что-то укусила меня за пузо! Карман…

– Там никого нет.

– Ты думаешь к ветеринару пришел, старый?

– Эй, куда лезешь? Держи его! – старуху отвлекла возня на другой стороне этажа.

Волшебник сделал еще шаг к приоткрытой двери и заглянул в кабинет.

В кабинете, освещенном несколькими лампами, среди инструментов, ваты, повязок в крови, на стульях сидели старик и молода девушка.

У доктора были темные вьющиеся волосы стянутые в хвост, несколько не послушных прядей ниспадали на лицо, она смотрела на свои записи зелеными, как густой лес, глазами с точками на радужках.

Она была одета в белую рубашку, коричневые облегающие ноги штаны и в сапоги на каблуках. На поясе болтались маленькие склянки, пузырьки с фиолетовой, малиновой и красной жидкостями. Грудь была перевязана ремнями, на которых держалась книга. На обложке книги под названием «Путь жизни.