Море в складочку

– Погодь, милый, do you speak English? – удивительно спросила хозяйка.

Но Лёшка прошел мимо, не замечая ничего, кроме бегущего впереди щенка.

– Ирусик, ну это же чудо какое-то – воскликнула хозяйка.

– Сама поверить боюсь, всего за два дня и такой прогресс

– Сестренка, ты не поняла, он не просто что-то сказал, он мне на английском сказал

– Как на английском? – у Ирины от неожиданности подкосились ноги, она ухватилась за калитку и медленно села прям на землю. Слезы полились из глаз, и она плакала и смеялась, повторяя два слова " английский" и "щенок"

После обеда пошли на море.

Лёшку не надо было уговаривать. Он просто пошел, хотя скорее, побежал, на перегонки с маленьким другом.

Море шипело, барахталось, наползало, убегало и снова возвращалось. Волна за волной – не останавливаясь. Лёшка медленно подходил к воде. Босые ноги проваливались в мокрый песок, а волна подбегала, слизывала его с ног и отступала, а за ней следующая, и следующая, и так до вечера.

Мама взяла Лёшика за руку – он вздрогнул.

Пойдем, сынок, домой пора. Лешка молчал, домой он не хотел, и даже одернул руку. Но тут сзади послышался громкий голос хозяйки:

–Лёха, собака замерзла и хочет кушать.

Лёшка резко обернулся, он вертел головой в поисках собаки. Как он мог, как он забыл про маленького друга? Он искал взглядом, и уже готов был закричать от безысходности, когда на огромном ярком сарафане вдруг увидел маленькое черное пятно – хозяйка держала щенка на руках. Лёшка подбежал к ней, растопырив руки и неумело обнял большую женщину.

Он уткнулся лицом в собаку, и вдыхал теплый запах молока и мокрой шерсти. Щенок дрожал и поскуливал – Лёшка тихонько взял его на руки и крепко прижал к груди, поцеловал в мокрую голову и сказал: «Прости».

Щенка заботливо укутали махровым полотенцем, и тот уснул, перевернувшись на спину и раскинув по сторонам все четыре лапки. Лёшка боялся нарушить щенячий сон, и просто молча сидел рядом и даже дышать пытался менее шумно. Потом тихонечко достал из рюкзака картон и краски, обслюнявил палец и макнул в светло-коричневый.

Он рисовал до самого утра. Мама и тетя Люба давно спали, в комнате приглушили свет, в надежде, что в полумраке Лёшика сморит сон, хотя все знали, пока картина не будет завершена, Лёшка ни за что не ляжет – так было всегда, так будет и в этот раз. Единственным отличием от художественного ритуала было то, что сегодня он рисовал по памяти.

Пальцы быстро и точно наносим мазки – рот был полон сладковатых красок.