Море на Рождество

Как вдруг поскользнулась и угодила в расшалившиеся волны. Плюх! И пропала! Сальвадор с Марлен и ахнуть не успели. Мышонок подскочил к мокрой стене, хорошенько обнюхал море. Позвал Марлен. Та облетела картину вдоль и поперёк и от безысходности зажужжала. Никто не знал, где теперь Дафна.

Сальвадор помнил, что пловец из девочки никудышный. И давай пищать и думать, где бы им с Марлен отыскать хороший спасательный круг. Но такого богатства в доме не было. Тогда мышонок притащил из кладовой старую пастушью верёвку в пятьсот мышиных хвостов.

Одним концом привязал её к ножке дубового стола, другой закинул в мерцающую воду. И решили они с Марлен ждать до рассвета. Дафна обязательно увидит спасательную верёвку, схватится за неё и выберется. В один миг Сальвадор и сам хотел броситься за хозяйкой, да только плавал-то он в тысячу раз хуже Дафны. А тут ещё вон что: домашнее море поугомонилось, ветер стих, краски загустели, верёвка застряла в стене и окоченела. В комнате стало страшно тихо. Вернее, от тишины страшно!

– Вжиу вжих… – схватилась за голову Марлен и упала в обморок.

IV

Морские волны звонко смеялись над перепуганной Дафной. То подбрасывали её в воздух, как птичье пёрышко, то погружали в бурные холодные и тёплые морские течения. Миллион раз Дафна чуть не захлебнулась. Но вот, вновь победив буйных захватчиков, набрав полные лёгкие воздуха, она вдруг ощутила необъяснимую силу. Её тело больше не дрожало от холодных оплеух, на удивление девочка ждала нового погружения.

И, опередив волну, сама нырнула в шипящую пену, чувствуя шёпот каждого пузырька, скользящего по её лицу и рукам. В этот миг всё на свете перевернулось с ног на хвост, с ладоней на плавники. Дафна превратилась в ту, кому море – сама колыбель. Волны в смятении расступились, и Дафна увидела берег.

Безлюдный, песчаный, без снега и льда – это точно не берег Марбурга. В Марбурге нет моря. На полпути Дафна задумалась: а куда спешить, где она? И вот, пока негодовала, волны сговорились с южным ветром, подхватили девочку и с чувством собственного превосходства выплеснули на безымянную землю.

– Эй, постойте! – погрозила она волнам. Но те с гордо вздёрнутыми лазурными носами поспешили восвояси.

Ещё мгновение – и плавники с хвостом покинули Дафну, оставив на её руках и ногах ноющие синяки цвета спелой сливы. Эта боль была вполне человеческой. И Дафна простонала:

– Где я? Где мама?

Ответов не последовало.