Страшно не злые гоблины

– Решено, я вновь объявляю этому миру войну! – могло показаться, что эльф разговаривает сам собой, но среди начищенных до блеска доспех и подставок с мечами абсолютно беззвучно двигался первый помощник владыки королевства Дикая Яблоня. – Серьезно, в этот раз я твердо решил, не как на прошлой неделе. Спишем тот порыв на депрессию, болезнью проникшей в меня. Это все людское окружение, нужно нанять больше эльфов, иначе скоро я начну стареть прямо как сорняки.

– Завоевать мир? Боюсь, что это невозможно, мой повелитель.

 – спокойный голос Маалака отражался от стен и мебели. – У вас нет армии.

Среди двадцати эльфов, солдат Золотого Роя, похожих друг на друга как близнецы, Маалак отличался двумя глубокими царапинами на золотом зеркальном шлеме.

– Я найму солдат, в нашем мире никогда не было дефицита в людях, любящих золото, с особым отношением к совести.

– Вы видите этот мир насквозь, владыка. Жаль, что денег на таких специалистов в казне нет.

– На что вы потратили все мое золото?

– Вы, – Маалак чуть повысил голос.

 – Потратили деньги, обставляя все королевство вашими памятниками. На каждом углу, в каждом доме есть бюст или маленькая фигурка короля Радикулы. Вспомните, сколько потребовал за работу мастер, спиливший головы у статуй семи граций, плещущихся в фонтане, и заменивший их на ваши прекрасные лики.

– Я эльф, я и есть сама грация! – Радикула резко дернул рукой и шоколад пролился на ковер.

– Как скажете, владыка. И все-таки, если начать войну и попытаться захватить вражеский замок, нам будет проще закидать его из катапульты вашими скульптурами.

 – Маалак являлся единственным живым существом, которому разрешалось разговаривать с Радикулом подобным тоном, чтобы не отправиться в лабиринт Старшей Богини Матери после этого.

– Где наемники?

– Получили награду и ушли.

– А солдаты?

– Кто-то погиб, кто-то обосновался в королевстве и сменил меч на кирку или на малярную кисть.

– А где мои военачальники? Где эти псы, готовые ради победы родных матерей продать?

– Вы видели их сегодня, господин.

– Где?

– На площади. Два ложкаря, помните?

– Чтоб вас… – Радикула бросил кружку в доспех, Маалак поймал ее и положил на стол, стремительно и все так же бесшумно. – Если я не устрою войну или не сотру с лица земли хотя бы крошечную деревушку, Маалак, я клянусь, я наложу на себя руки! – Радикула уже не мог спокойно лежать на диване, он вскочил и начал ходить по комнате.