Морские приключения мышки Клариссы

Я и так понимала, что чаще всего принимаю правильные решения, но ее слова наполнили меня особенной уверенностью в своих силах.

Немного помолчав, мама окликнула Чарльза Себастьяна, чтобы сходить с ним за пресной водой. Может, она хотела остаться с ним наедине и тоже поговорить, научить его верить в свои силы.

Но правду нам никогда не узнать. Потому что в ту вылазку маму смыла за борт огромная волна. Ее не стало в одно мгновение. Чарльз Себастьян вернулся один, пораженный до глубины души. Мамы не стало, и кладовка без нее была в два раза больше, казалась слишком велика для нас двоих.

Мама любила море, а я ненавидела. Ее гибель лишь усилила мою ненависть. Воде нельзя верить. Она кажется ласковой, но ведет себя иначе. Одного удара волны достаточно, чтобы переломить несчастной мышке спину. Как случилось на глазах Чарльза Себастьяна. После увиденного он отказывался выходить из кладовки, а меня вновь охватила неуверенность. Если наша мама – мама, которая обожала морские приключения, – не сумела выжить, то каковы наши шансы уцелеть?

Без мамы в ящике мы боялись еще сильнее, чем раньше.

Мы сидели, прижавшись друг к другу. Спали, свернувшись в клубок. Еду делили на двоих. И только я в самое глухое время ночи выбиралась за водой и приносила бережно собранные капельки в деревянной ложке с отломленной ручкой, чтобы напоить брата. И больше у нас не было причин покидать ящик.

Пока не прозвучало то самое слово.

Как-то раз дверь в кладовку открылась, и на пороге показался Танука. Вместе с прохладным морским бризом в темноту проникло нечто зловещее.

У меня встала дыбом шерстка на спине. Чарльз Себастьян на мгновение замер, а потом задрожал всем телом и впился зубами в дно ящика – он так часто делал, чтобы успокоиться. У моего брата были чудесные острые зубы и на зависть крепкие челюсти. Грызть – вот что важно для мыши. Мы прогрызаем себе пути внутрь разных мест, мы прогрызаем себе пути наружу. Мышам не выжить без умения грызть. Я выглянула наружу: нет ли рядом котов, но никого не увидела.

– А ну-ка намели кофе! – заорал с камбуза кок.

– Хорошо, – отозвался Танука, повернув прыщавое лицо в сторону источника звука.

– Давай, ночка будет долгой!

У мальчишки глаза стали как блюдца, но я не поняла из-за чего.

– Сегодня? – выдохнул он вопрос.

Кок не ответил. Или ответил слишком тихо. Танука зашел в кладовку. Мы с братом вжались в угол ящика малюсеньким комочком, а мальчишка навис над нами, до его ляжки оставалось не больше мышиного хвоста.