Мотя

 – Еще можно расковырять. Вот тебе и кровь.

– Нельзя, заразу подцепишь, – Катя хлопнула брата по руке и сама опустила штанину. – И от ножа тоже можно заразиться, столбняком например.

– И че делать тогда?

– Ничего. И глупая вообще идея – ножом резаться.

– Мотя там мучается, а вы заболеть боитесь? – Юлька сразу надулась.

– Ты прикалываешься? От столбняка вообще-то умереть можно, – строго сказала Катя.

Юлька надулась еще сильнее – выпятила нижнюю губу, круглые щеки вспучила. Даже в темноте было видно, что покраснела.

Промолчала, отвернулась от Кати с Некитом и дальше что-то в своей ступке принялась химичить.

Попозже Юлька угомонилась (она вообще была отходчивая), решила, что силы ведьмовской ей хватит и без крови. Тут главное сосредоточиться и знать язык русалок, чтобы суметь их уговорить. Юлька язык этот выучила еще прошлым летом, когда ездила с родственниками на Селигер. Русалки, если верить Юльке, говорили особыми песнями. Кате показалось, что песни были странно похожи на те, которые Юлькина мама врубала по радио, когда копалась в огороде.

Только вместо слов Юлька мычала разные гласные: о, а, у. И так минут десять.

Катя с Некитом стояли на подтопленной коряге. Не двигались, выпрямились, как гвардейцы на почетном карауле. У обоих в руках камышовые палки (Катя же говорила, что никакой это не камыш, а рогоз!) с мягкими толстыми концами, похожими на сосиски. Камышовые сосиски эти подожгли зажигалкой – теперь кончики их тлели, а дым вонял тиной и щекотал нос. Катя держалась, как могла, но чих от этого только зарядился – чихнула она от души.

Юлька услышала – на секунду умолкла и насупилась. Казалось, хотела притопнуть ногой.

Катя утерла нос, а Юлька снова завозилась в воде – общалась с русалками, притаившимися в камышах (в рогозе!), в темных омутах, среди ряски. Что они там отвечали – непонятно, только у Юльки была ведьмовская силы, чтобы услышать. Лицо у Юльки было серьезное, она плавно водила руками над сонной водой Серебрянки. Растопыренные тонкие пальцы еле касались глади, и Юлькины ладони были похожи на двух огромных водомерок.

От певучего русалчьего языка Катю стало клонить в дрему.

Правильно Юлька сказала: это же не по-настоящему, как игра. Ладно еще гадалки и экстрасенсы по телевизору правда могли наколдовать что-то по мелочи. А тут – аж русалки. Катя очень сомневалась, что русалки вообще существовали. Тем более, не в море, а у них – в Серебрянке.

Наконец, Юлька замолчала и зашла в речку по пояс, намочила все шорты.