Мурррашки. Истории о котах и человеках

Как по Вите, насмешка. Тариф защищал от беспредельных поборов и побоев, но позволял оскорблять и насмехаться. С такими ребятами можно было общаться, даже дружить, но приглашать на школьные тусовки нельзя.

Витя выбрал третий тариф «Вс? включено» – гарант полной неприкосновенности. И физической, и психологической. Избиения, травля, обзывательства обходили Витю. Впрочем, приглашения на тусовки и общение с одноклассниками – тоже. По сути, три тысячи в месяц открывали только беспрепятственный доступ в школу.

Ходи, учись, получай знания. Всё. В остальном полный игнор. «Вс? по чесноку, – говорил Арт?м. – Ты сам выбрал неприкосновенность». Да, сам. Идеально-чудовищное решение: платить за то, чтобы быть пустым местом, при этом всем видом показывать полное равнодушие. К Арт?му, системе, к девятнадцати предстоящим месяцам, к самому себе. Покерфейс.

Система. Дом

– Витюша, ты сегодня раньше? Обед ещё не готов. Пойди пока умойся, отдохни. – Это мама.

Легкий кивок головой с улыбкой – это папа.

Витя родился, когда маме исполнилось сорок два, а отец разменял шестой десяток. «Поздний, долгожданный, вымученный» – так о Вите говорили в семье. При слове «вымученный» внутри начиналась забастовка. Бунт, агрессия бились в груди, просились наружу, но Витя не мог дать им волю. Он вообще не умел огрызаться, драться, да что там – конфликтовать не умел.

Через несколько минут в дверь тихо постучали.

– Входите.

– Сынок, я приготовила салат из капусты и гречневый супчик. Присоединяйся, жд?м.

– Да, мама.

В последнее время Витя не поднимал голову, когда разговаривал с родителями. Было стыдно. Стыдно, потому что уже шестнадцать месяцев как презирал их. И сейчас, когда мама с дворянской учтивостью пригласила на обед, хотелось гневно вылить:

– Ваш гречневый суп уже попер?к горла стоит. А салат из капусты – полный отстой, достоин полететь в унитаз.

Но вместо этого Витя сделал покерфейс:

– Да, одну минутку.

Идиот! Тысячи ребят мечтают о таких родителях. Никогда не орут. Не лезут с проверкой в телефон – и вообще в жизнь не лезут. Даже порог комнаты перешагивают с позволения. Только почему-то вместо уважения Витя жалел отца и маму. И презирал. Наверное, такие же чувства испытывают врачи в интернате для психических престарелых. Жалеют и презирают.

Витя прош?л в гостиную. Вс? как всегда.