Мухтар, Яшка и все-все-все

Везде аккуратно стояли пары ботинок и галош, возле одной из стенок застыли инструменты – лопаты, топор, рубанок. С потолка свисали пучки засушенных трав и цветов. Мухтар принюхался и сразу же громко чихнул. Тут из-за двери в дом раздались голоса, щенок насторожил уши и прислушался.

– Мы же договаривались, когда его брали, что собака должна жить во дворе, – голос Дмитрия звучал строго.

– Там гроза и дождь, а он ещё маленький. И потом, он же не в доме сидит, а в сенках, – интонации Антонины звучали более мягко.

– Ладно, я вообще-то не против, пускай, пока идёт дождь, сидит в сенках.

Мухтар тихо вздохнул и счастливо прикрыл глаза. Он понял, что в ближайшее время возвращение в собачью конуру ему не грозит.

Постепенно наступил вечер, но дождь не утихал. Наоборот, казалось, к ночи гроза разбушевалась ещё сильнее, гром грохотал, двор то и дело озарялся вспышками яркого света. Щенок тихонечко сидел в сенках, он даже ни разу не гавкнул, только чутко прислушивался к шагам в доме.

После особенно сильного раската грома дверь приоткрылась, и в сенки вышел хозяин. Мухтар сразу поднял голову и радостно застучал хвостом по полу. Дмитрий присел рядом с ним на ступеньку и погладил его по голове:

– Гроза не на шутку разыгралась.

– Гав! – ответил щенок.

– А ты молодец, храбрый. Не боишься грозы?

– Гав! – отважно сказал щенок.

– И ведёшь себя хорошо, всё на своих местах стоит. Я знаю, что щенки часто в доме всё вверх дном переворачивают.

– Гав, – Мухтар как бы в ужасе от поведения других щенков прикрыл передними лапами морду. – «Я же не такой!»

– Хорошо. Сегодня ночью останешься в сенках под крышей. Нечего под дождём мокнуть, – решительно произнёс Дмитрий и поднялся на ноги.

Мухтар вскочил и замахал хвостом. В дом он, конечно, ещё не попал, но находился на верном пути.

Прошло несколько дней. На счастье и удачу Мухтара в конце мая часто бывали дожди и грозы, и он с полным правом в это время ночевал в сенках.

Даже когда дождь заканчивался вечером, щенка всё равно оставляли в сенях. Тут, конечно, ему помогала Антонина – ведь на дворе мокро и сыро, а Мухтар совсем ещё маленький, и она жалела его. Правда, и Мухтар этому очень способствовал. Он сам не просился в сенки, но, когда начинал накрапывать дождик, он ложился в конуру, выставляя оттуда только нос, закрывал его лапами и опускал уши. Вся его поза излучала жалость и уныние.