Мы – Виражи!

Ему и впрямь было жаль беззащитного Усика, который не смел и слова сказать Тинычу. К карлику Ломик привязался всем сердцем. Но ещё больше ему нравилось метать ножи.

Когда Тиныч ставил мишень, ладони у Ломика загорались от нетерпения. Он чувствовал, что погибнет, если не метнёт нож. Тиныч не давал ему погибать. Он отходил в сторону, уступая Ломику свои «инструменты». И Ломик посылал ножи в цель.

С каждым днём его мастерство росло. Он выстраивал ножи дугой и по диагонали, метал их из-под мышки и через плечо… Мог делать это часами, забыв про еду, отдых и даже про Малинку, которая стояла рядом, раздуваясь от гордости за брата.

Дядюшка Жако не пропускал его тренировок: стоял чуть поодаль, скрестив на груди руки или задумчиво потирая серёжку. А по вечерам, во время представлений, он вызывал Ломика на сцену. И тот, уже не стесняясь, раскланивался перед зрителями и показывал, чему научился. Ломик радовался, что ему разрешают метать ножи, что платят за это деньги, которые они с Малинкой неизменно прячут под капотом «Форда».

И ещё нравилось, что с каждым представлением зрителей на площади становится всё больше. Ему казалось, это растёт слава цирка дядюшки Жако. Ломик не догадывался, что люди приезжают посмотреть на него самого.

Зато догадалась Малинка, но это не принесло ей радости. Она стала хуже спать, потеряла аппетит. И однажды, когда Ломик стоял на сцене, в голове у неё пронеслось: «Хоть бы промазал!»

От этой мысли Малинке сделалось так больно, точно один из ножей брата угодил ей в сердце.

Малинка постаралась вырвать злую мысль с корнем. Но она возвращалась снова и снова, как назойливая муха. «Хоть бы промазал!» – вспыхивало в голове у Малинки, и она холодела от ужаса, потому что ещё никогда не желала зла тому, с кем росла в одном животе у мамы.

Глава 8

На острие ножа

На восьмой день, когда близнецы снова пришли к циркачам, они увидели, что артисты собирают вещи.

– Уезжаете? – спросила Малинка у карлика.

Ей было жаль с ним расставаться.

Кто станет защищать маленького человека от грубияна с моржовыми усами? И всё-таки на душе у Малинки чуточку просветлело: уедут циркачи, значит, не будет представлений, и Ломик снова станет послушным братцем, который всё за ней повторяет.

– Жако говорит, пора в другой город, – ответил карлик, отводя покрасневшие глаза.

Усик выглядел жутко несчастным – ему и самому не хотелось расставаться с близнецами. Особенно с Малинкой.