СЮР

– ты не обижайся на меня, если что, ладно?

– зачем мне обижаться… – и на этом моменте у меня начала кружится голова, – черт…

– что такое? – с улыбкой спрашивает она.

– голова кружится. Сильно же…

– наверное, глюкозы мало было в тебе, а тут столько сахара. Организм не привык еще.

– и что за бред это?

– не бред вовсе. Доешь все что осталось и голова пройдет, – понимая, что это бред, все равно глотаю остатки торта, что у меня в руках.

– молодец, – говорит она и быстренько уносит поднос на кухню.

Тут до меня доходит, что она что-то подмешала мне в чай или торт. Так значит, она не поговорить со мной хотела. Что же ей нужно…

Голова раскалывается, а спать так и тянет. Она приходит и садится на диван рядом, понимает, что я вот-вот сдамся и все-таки усну, и пялится на меня.

Она молчит и продолжает просто смотреть.

…

Мне приснился сон, который был очень ярким, снова на том берегу разговариваю с девочкой. Она рассказала, что в это что-то вроде загробного мира.

Но так, как я еще «живая душа», то здесь случайно. И мне нужно уйти отсюда или меня съест какой-нибудь дух живущий здесь. Она тоже умерла, но уже давно, сидит на этом берегу и встречает новых духов. Почему я здесь, она мне ответить не смогла.

Меня разбудила Оля, тряся за плечи. Мои руки и ноги были связаны. Шея болела, так как голова неудобно свисала с дивана. Была глубокая ночь, но шторы не были завешаны. В доме напротив уже ни у кого не горели огни.

– хорошее же снотворное, – пробормотала она и потянула меня за плечи, пытаясь придать мне сидящий вид, видимо развязывать она меня не собиралась.

– зачем… – еще не придя в себя, спрашиваю я.

– я ненавижу тебя, – спокойно и коротко ответила она, отведя глаза в сторону выключенного телевизора.

– почему… вы все меня ненавидите… – мямлю еле ворочающимся языком я.

– не знаю, почему там кто-то что-то, а я тебя ненавижу вполне серьёзно. А то, что ненавидишь, нужно убирать, – говорит она и показывает мне нож.

Он сверкнул в ее руках, и тут же оказался в моем животе…

Боль была настолько сильной, что невозможно было закричать. Кровь, большим пятном расплылась по одежде и спустилась на диван. Нож торчал прямо под ребрами, ударила она специально высоко. Было страшно и больно сделать вздох, потому что казалось, будто нож разрежет внутренности еще больнее.

Оля стояла и смотрела, как я медленно умираю и, наверное, наслаждалась этим зрелищем.