Мы и большущее озеро

Было высоко, и я боялась спускаться. Мне казалось, поезд сейчас возьмёт и поедет. Но меня подняли и поставили на платформу возле коляски, а вагон всё чего-то ждал. Потом поезд поехал. Всё быстрее, быстрее. Мама потянула меня вперёд, но я не могла идти, пока вагоны не перестанут налетать сзади с ужасным грохотом. Я закрыла ухо одной рукой, а другой держалась за маму, потому что боялась, что меня сдует ветром.

Но вот грохот кончился, а из-за поезда вдруг показалась старинная башня. Я спросила, кто там живёт. А папа сказал, никто не живёт.

Это водокачка. Как у нас на Плотинке. Чтобы воду из-под земли доставать.

Мама посмотрела туда-сюда, почитала какую-то бумажку, и мы спустились с платформы в траву.

И тут к нам подошли козы. Встали прямо перед нами и смотрят. Особенно одна. Я на всякий случай зашла за папу. Но мама сказала:

– Это они хлеб выпрашивают.

Папа полез в рюкзак. В одной деревне, когда я была ещё маленькой, у нас тоже была знакомая коза Машка. Машка до того любила хлеб, что залезала мордой ко всем в карманы.

И ко мне тоже. Но Машки я не боялась, потому что у неё рогов не было. А у этих вон какие рога. Интересно, почему козы любят хлеб? Они же траву едят.

Мы отломили им хлеба и отправились дальше, а козы бежали за нами, как будто мы с ними были один отряд. И папа сказал:

– Эх, не надо было их прикармливать. Тем более что хлеб вообще-то не еда для животных. А ну кыш! Кыш, кому говорю.

Козы даже отпрыгнули, но, как только мы зашагали, они тут же двинулись за нами.

Мы шли по деревне, козы бежали следом, а я всё думала: ну где же эта база? Я ждала, что мама остановится у какой-нибудь калитки и скажет: «Ну, пришли». Но деревня кончилась, козы посмотрели нам вслед и отстали. И началась жаркая дорога с лесными деревьями по бокам. Сначала было не очень жарко, а потом как запечёт. И рюкзак стал тяжёлый-претяжёлый.

Зато около громадной ажурной вышки с проводами папа показал мне, как растёт земляника.

Я думала, теперь-то мы уж точно скоро придём, но лес не кончался.

Ёлки и сосны доставали до неба. Лёка ехала в коляске и с любопытством оглядывалась вокруг. Папа вёз её одной рукой, стараясь не попадать в колею, а в другую руку взял палку, чтобы удобнее было идти. Я тоже подняла палку. Большую такую, берёзовую. Хорошая палка. Только она почему-то взяла и сломалась. Мама сказала, потому что трухлявая. И тут же велела отойти с дороги в траву.

– Слышите, едет.

Я наклонилась и потрогала травяную шёрстку.