Мы с братом и Рыжая

Я поглядел на него вопросительно, но он помотал головой. И так было ясно, что Рыжая не появилась, а то он сидел бы сейчас на дереве, как приклеенный, и глазел бы на неё.

Ильюшка быстренько поплескал на щёки водички, потёр мокрой ладонью нос, приложил к лицу полотенце и плюхнулся на скамейку рядом со мной. Я покосился на него, так и есть: уши серые, шея в разводах. Я как-то назвал его «Серая Шейка» после того, как мама прочитала нам сказку про раненую уточку, которую так звали, так он просто взбесился.

Ну, я и не стал его больше так называть: зачем мне драться с братом по пустякам. Хочет – пусть ходит грязный. Интересно только, что подумает Рыжая, когда увидит его такого, недомытого.

– Послушайте, – сказала мама, – что вы делаете на этом дереве, да ещё с биноклем? Пялитесь на чужой участок? Это нехорошо. Представьте, что кто-то сейчас разглядывает в бинокль вас. Вам бы это понравилось?

Тут я не удержался и, когда мама ушла за чем-то в дом, шепнул брату:

– А если у этой Рыжей тоже есть бинокль, а?

– Хорошо бы, тогда и она нас сможет ясно разглядеть.

– Особенно твою серую шейку.

Илья стал багроветь и вскочил на ноги. Я тоже встал, готовясь к драке, но он вдруг повернулся и побежал к забору, где возле канавы папа оборудовал умывальное место: вкопал столб, подвёл к нему от водопровода шланг с краном, положил на землю деревянную решётку, чтобы не стоять на мокрой земле и чтобы вода стекала в канаву. Удобно, конечно, но не наша московская ванная.

В замке, наверное, ванная не такая: мраморная, с горячей водой и подогретым полом. Ничего, папа обещал пристроить к дому ванную и уборную, когда пойдёт в отпуск.

– Алексей, куда это Илья побежал? Что ты ему сказал? – Мама подозрительно смотрела на меня.

– Он бинокль забыл у калитки, – ответил я. – А вдруг она не заперта? Могут украсть.

– Врёшь. Ну да ладно, разбирайтесь в своих делах сами. Но вообще хватит сидеть на дереве, как вороны. Учтите, если свалитесь, мы сейчас же уедем с дачи.

Я поглядел на маму и понял: уедем. Да, сегодня же надо будет захватить наверх верёвку и привязываться там для безопасности, не жалея на это сил и времени.

Ильюшка вернулся минут через десять, злой, как змей, с такими чистыми ушами и шеей, как будто его час тёрли мочалкой в бане, молча уселся за стол и стал мрачно жевать. «Ну дела-а… – подумал я. – Бедный!»

После завтрака мама сказала, что ей нужно обязательно съездить в Москву.