Будь покорной, девочка

Ты чувствуешь огромное давление пространства и собственного тела. Но все это лишь иллюзия. Игра разума. Сейчас ты связана и полностью принадлежишь мне. Я могу сделать с тобой все, что захочу. Могу сделать больно или очень приятно, могу бросить тебя совсем одну, а могу пройти с тобой весь путь. Ты боишься негативных последствий, поэтому не можешь довериться мне и поэтому сужаешь свое пространство. Но заметь, сейчас ты по-прежнему можешь глубоко дышать, ты не чувствуешь боли, и я уверен, ты уже отметила тот факт, что тебе приятно быть со мной.

Поэтому все, что тебе нужно в пугающей тебя ситуации – это расширить личное пространство. Закрой глаза, и ты увидишь, как безгранично пространство вокруг тебя, глубоко дыши и ты поймешь, что ты больше не в клетке. И главное: доверься мне. Принимай все, что я делаю для тебя и ты поймешь, что все не зря.

Я не понимала и десятой части того, о чем говорил Бергман. Мне просто хотелось слушать его голос бесконечно долго. И наслаждаясь этим я незаметно для себя позволила мужчине привязать мне вторую руку, а заодно и щиколотки.

– Молодец. Ты станешь моей самой лучшей, самой покорной, самой послушной сабочкой, ведь так? – Бергман обвязал мою шею и завершил работу связав мои волосы в узел той же веревкой.

Я горячо закивала.

– Ты никогда не разочаруешь меня и всегда будешь приносить мне удовольствие, что бы я ни захотел сделать, – продолжал он.

Я снова кивнула.

– Вдохни поглубже, – приказал он, и я осторожно выполнила приказ, все еще опасаясь режущей боли от веревок.

 – Помни, что глаза нельзя открывать.

И тут Бергман провел по моему животу чем-то металлическим острым и холодным. От неожиданности я втянула живот, но мужчина безжалостно продолжал водить этим предметом по моей коже, переходя то на плечи, то на бедра, то на спину. Мне было одновременно страшно и щекотно. А еще я почувствовала возбуждение.

Бергман перешел на мою грудь, лаская одну вершинку горячими пальцами, а вторую все тем же острым металлическим предметом.

Я выдохнула с едва слышным стоном и тут же закусила губу, чтобы сохранять молчание, хотя теперь это казалось невозможным. Бергман терзал мою грудь столь противоположными прикосновениями, а я выгибалась дугой от желания.

После пережитого страха, бокала вина и ласковых речей Арона, я чувствовала нестерпимое желание.

– Нравится, моя малышка? – спросил он, усиливая ласки, а я только застонала в ответ.