Будь покорной, девочка

В глубине души во мне снова рос ужас, что Бергман будет так испытывать меня каждый раз, но сейчас во мне теплилось чувство гордости.

Хоть кого-то хоть в чем-то я не разочаровала!

Мужчина замер во мне, до боли сжимая бедра. И даже эта боль показалась мне чем-то сладостным. Ведь я смогла через это пройти!

От нахлынувших эмоций, я вдруг услышала собственные судорожные всхлипы и ощутила горячие дорожки от слез на щеках.

Бергман одним движением дернул узел на веревке, и она начала кольцами спадать к моим коленям.

Он освободил меня за минуту и отбросил веревки с кровати. А затем он уселся у самого изголовья и взял меня к себе на руки как маленькую девочку.

Уткнувшись ему в грудь, я продолжала плакать, не понимая от чего именно. Это был не страх, не жалость к себе, не боль. Это была скорее благодарность. Несмотря на весь ужас, что я пережила за этот день, я услышала от Бергмана столько приятных слов, сколько не слышала за всю свою жизнь.

Мужчина прижал мою голову к себе и закрыл от всего, пока второй рукой он мягко прохаживался по тем местам, где я была связана веревками.

Мне стало так неловко за свою слабость, что я попыталась немедленно успокоиться. Закрыла рот ладонью, чтобы хотя бы рыдать бесшумно, но Бергман взял меня за руку.

– Не надо, моя искренняя девочка, – его голос был скорее строгим, чем нежным, но я все равно таяла от его слов. – Мне нравятся твои эмоции. Плачь, если хочется. Твои слезы – комплемент для меня. Ты ведь плачешь не от боли?

Я мотнула головой.

– Вот и хорошо. Переживи это и успокойся. Можешь полчаса поспать, а потом я тебя искупаю и накормлю.

Бергман накрыл меня покрывалом, продолжая гладить мое тело и всем своим видом показывал, что пока я буду спать он никуда не уйдет.

Глава 10

Бергман продолжал гладить уставшую девушку, наблюдая за тем, как она успокаивается. Наконец Селина всхлипнула в последний раз и затихла. А уже через пару минут Бергман отметил, что она заснула. Он машинально бросил взгляд на стильные винтажные часы на стене, чтобы отметить время.

Он обещал дать ей время поспать, но всего полчаса – ни минутой больше. Селина должна привыкать к железной дисциплине и порядку.

Он видел в ней большой потенциал. Еще тогда, в лифте она привлекла его внимание своим страхом, волнением, трепетом, но вместе с тем она не стушевалась и с охотой поддерживала беседу. Бергману понравилась ее открытость, он бы даже назвал это уязвимостью, незащищенностью.