Будь покорной, девочка

Это просто пытка какая-то! Мне нужно остаться одной!

Хитро оглядывая меня сверху вниз, Арон повел меня за собой, но я тут же оступилась и чуть согнула колени.

Идти просто невозможно!

– Ножки дрожат? – все так же одновременно ласково и строго спросил он.

Я лишь опустила голову. Ноги в самом деле дрожали так, что немели в коленях. Но по крайней мере меня это чуть-чуть отвлекло.

Мужчина зашел со мной в ванную и включил воду в душевой. А затем вновь принялся меня пытать. Он гладил мое тело руками, омывая теплой водой, но мне она казалось обжигающей.

Разволновавшись окончательно, я переступила через свой страх и жалобно спросила:

– Можно мне выйти, пожалуйста? Мне… нужно в туалет. Прошу вас!

– Тише, малышка, – Бергман поднял мое лицо за подбородок и провел большими пальцами по скулам. – Чего ты так разволновалась?

– Пожалуйста! – снова попросила я.

– Дыши со мной, – он прижал меня щекой к своей груди так, чтобы я четко ощущала его дыхание.

 – Умничка. Вдох. Выдох.

Голос Бергмана, то, что он снова со мной говорил и его ласковые руки позволили мне немного успокоиться.

– То, что ты чувствуешь – нормально, – заверил меня он. – И мне нравится, что несмотря на свою скромность, внутри ты такая… темпераментная, – он «сгладил углы», хотя я понимала, что он собирался сказать что-то типа «ненасытная» или «голодная» или что похуже. Но уже в который раз я была благодарна его тактичности. А мужчина продолжал меня успокаивать.

 – Твое сексуальное напряжение так заводит. Я думаю, нам будет очень хорошо друг с другом. Просто будь естественной, моя красивая девочка.

Я сделала десятый полный выдох, и почувствовала, как мои плечи расслабились.

Боже, что бы было, если б моим первым мужчиной был не Бергман? Да я бы умерла на месте! Или покончила с собой после. От стыда и собственной никчемности! Мелита права, я действительно должна ценить Бергмана и всеми силами стараться угодить ему.

То, что он для меня делает – бесценно!

– Простите, – тихо сказала я.

Арон хитро улыбнулся и, склонившись над моим лицом, приник к губам. Без всякого сопротивления я впустила его язык в свой рот, раскрываясь для него, как он требовал. Его поцелуй был не менее страстным, чем предыдущие, но сейчас эта страсть была какой-то бережной. Мне было хорошо, но меня не прожигало насквозь тем паническим возбуждением, что было минуту назад.