На берегах Северной Двины

В его личном деле, в графе «Характеристика» была одна короткая запись: «Инициативен. Карательную политику направляет на беспощадную борьбу с изменниками, шпионами, контрреволюционерами и предателями Родины». Одной этой записью и можно было бы описать человека в чёрной куртке.

О причине ареста мы догадались не сразу. Оказалось, что увиденное нами чудо взволновало людей и об этом стало известно в Москве. Протоиереи[4 - П р о т о и е р е? й – священник.] Владимир Попов, Владимир Павлов и Андрей Распопин запечатлели видение в акте и, дабы донести благую весть до паствы, рассказали о явлении Царицы Небесной в газете «Архангельские епархиальные ведомости».

Секретный отдел ВЧК в Москве затребовал провести немедленное следствие. Бескашин получил срочную телеграмму: «Допросить подтвердивших явление. Заставить допросом признать, что показания были результатом влияния посторонних. Если же они будут утверждать, что их показания, данные комиссии по обследованию этого явления, правильны, то подвергнуть их медицинскому психиатрическому освидетельствованию».

Первым делом чекисты арестовали протоиереев Владимира Артемьевича Попова, Владимира Леонидовича Павлова и Андрея Михайловича Распопина, обвиняя их в шулерстве и искусственном создании видения. Их взяли под стражу будто бы за то, что они световыми аппаратами одурманили нас, заставили увидеть и поверить в явление, которого не было.

Глава VIII. Допрос

Меня и всех друзей собрали в подвале каменного дома.

Нас развели по разным комнатам на допрос. Мама осталась ждать в коридоре. Витьку Перешнева и сестёр допрашивали первыми. Через какое-то время «в чёрной куртке» с наганом пришёл допрашивать меня.

Он снял ремень с кобурой, запер их в железном ящике. Представился:

– Уполномоченный секретного оперативного отдела Архгубчека Бескашин.

В комнату вошёл ещё один военный, с ведром воды и тряпкой, поставил их возле стены, сам сел за стол, заправил лист бумаги в пишущую машинку.

– Нам нужно лишь признание, малец, – строго сказал Бескашин. – Товарищ Приходин всё запишет, и ты свободен на все четыре стороны. Перешневы уже во всём сознались, советую и тебе не юлить.

Как только я оказался в подвале, меня охватили холодный пот, липкий страх, тьма неизвестности. Я думал, что со мной поступят как с Альмой, – стоит мне сказать не то, что они хотят услышать, – меня пристрелят.