На звёздных виражах

Надвигались сумерки уходящего дня. Ранняя осень уже давала о себе знать, украдывая с каждым разом у ещё по-летнему теплых дней по три-пять минуток. Яркие краски сентябрьского дня постепенно меркли и размывались, окрашивая деревья в неприглядный серый цвет. Когтистыми черными лапами тени от них цеплялись за низкорослый можжевельник и траву. Где-то далеко, за Западным, глухо и сердито рокотало небо, временами озаряясь широкими сполохами, так похожими на северное сияние. А со стороны Балковского пруда уже доносился вечерний концерт пучеглазых лягушек.

Разноголосой какофонией кваканье растекалось по всей округе. Оно то ненадолго затихало, то вновь набирало обороты пронзительным дискантом так, что глушило щебетанье вечерних птах, что прилетели на ночевку в густые заросли можжевельника на окраине поляны.

Спрятались последние солнечные лучи в надвигающихся свинцовых тучах, и в шалаше стало свежее. Мальчишки заворочались и проснулись. Димон спросонья дал на четвереньках задний ход и тут же зацепился мягким местом об оставленную «винтовку».

Почувствовав помеху он, не оборачиваясь, дернул корпусом, и ещё разок, и «винтовка», хрустнув, разломилась надвое.

– Невезуха… – отряхиваясь от зацепившихся травинок и мха, пробурчал Димон. – Теперь мне придется воевать, используя навыки «у-шу», а винтовку я захвачу в первом бою.

Вот и Илькина голова показалась из шалаша. Теплый и слабый ветерок постепенно крепчал и набирал силу, лохматя неприкрытые вихри мальчишек.

– Ну, Димон, быть дождю! Успеть бы до дома сухими добежать. Вон, видишь, и ветер начал усиливаться! – не отрывая взгляда от небесных всполохов, сказал Илька, поеживаясь от его резких порывов.

– А… – махнул беспечно рукой Димон. – Не сахарные, чай не растаем. Но промокнем – это факт! Нас уже и дома, наверное, с собаками ищут…

И, как бы невзначай, его ладонь потрогала то самое место, которым сломал «винтовку». Да, то самое, которое рассерженные родители используют совсем не по назначению.

Уж очень не хотелось Димону делать незапланированный массаж по такому пустяковому поводу, как позднее возвращение домой.

Хотя не только это тревожило погрустневшего Димона. Это ясно, что его поругают сегодня, но если разозлится папа… То всё, пиши – пропало! Завтра вообще не только во двор не выпустят, но даже в длинный, как тоннель метро, коридор общежития не покажешь своего носа.