На качелях между холмами

Хотя мне было жалко и котёнка, и Любку. Она девчонка хорошая, хотя и большая хвастунья. Девчонки, вообще, почти все хвастуньи. Но эта – особенная. Всё у неё лучшее. Даже котёнок был какой-то супер-пуперской ультра-сверхпороды. Его им, с её слов, конечно, чуть ли не из Австралии привезли. Ещё бы придумала, из Антарктиды. Каких-то кошачьих королевских кровей. Видел я его несколько раз и даже на руках держал. Кот как кот, ничего сверхъестественного. Может, нос слегка приплюснутый и уши словно отмороженные. Пока был жив, морда у него была отвратительной.

Такая наглая и самодовольная, если хотите, даже надменная. Вот написал я эту муть и подумал: а чем наши Макар с Машкой отличаются? Ведь если приглядеться, у всех котов морды наглые и надменные. Их гладишь, а они так смотрят, словно говорят: гладь, гладь, балбес, ты обязан меня гладить. Я терпеть не могу, когда прихожу на кухню поесть, а кто-то из этих наглецов валяется на моём стуле. У нас у каждого в семье есть свой стул и место за столом. Так вот, я всегда начинаю вежливо. Говорю: Макар (или Маша), освободите, стул, пожалуйста. И что вы думаете? Посмотрят на меня пренебрежительно, и дальше спят. Я аккуратно так наклоняю стул, даю понять, мол, вставай, дружок, хозяин стула пришёл. И когда стул уже наклоняется так, что вот-вот эти хамы могут свалиться на пол, они начинают когтями хвататься за обшивку сиденья. Вот тут я не выдерживаю и щёлкаю проходимцев по ушам. Не подумайте, что слишком больно. Так, символически. Машка, видимо, умнее – после щелчка сразу спрыгивает и прячется под столом. А вот Макар – это наглец ещё тот. Однажды я был не в настроении, так он довёл меня до того, что я взял и перевернул стул вверх ногами. Конечно, кот свалился со стула, но даже не подумал никуда убегать и прятаться. Сел тут же рядом со столом и так смотрит на меня, словно я ему батон докторской колбасы должен и не отдаю.

Любкиного кота звали Ирис. Это ж надо было такое имя придумать. Дурёха. Я сначала думал, что она так сильно любит конфеты, что назвала своего кошачьего лорда конфетным именем.

А оказалось, что есть такой цветок. Бабушка называет его петушком, в смысле цветок ирис так называет. Ну и что? Пусть даже и цветок. Всё равно, кто котов называет цветами? Коты – они же испокон веков Барсики, Васьки, Мурки всякие, ну на крайний случай можно назвать Пушок. А тут Ирис. Ну да ладно. В общем, когда Ирис погиб (мы его с Любкой сами хоронили в лесу), то лицо у него было грустным и добрым. Всю спесь как рукой сняло.