На краю Отонаби

– Хорошая традиция, – одобрила девочка и спросила Майка: – А ты?

– У меня всё попроще. Папка – Томас Фаррелли, мамка – Ханна Фаррелли, а я Майк Фаррелли.

– А как ее звали до замужества?

– Ханна Макгинти. Уж я рад-радешенек, что меня не назвали Макгинти.

– Прошу прощения, мы забыли сразу представиться, – церемонно сказал Уилсон, а Майку даже смешно стало от его вежливости.

– А как тебя зовут? – спросил он.

– Люси Наду.

– Наду? Это по-французски?

– Может, и по-французски, но я чистокровная оджибве, – гордо сказала Люси.

– Вот и хорошо. А можно портрет, наконец, посмотреть?

– Вот только имя подпишу.

Она быстро написала что-то углем, сняла рисунок с этюдника и показала мальчикам.

Майк весело расхохотался, глядя на портрет приятеля.

– Неужели я и вправду такой? – в притворном ужасе спросил Уилсон.

– Ну, это же карикатура, преувеличение, – объяснила Люси.

Майк видел, как она подчеркнула скованность движений Уилсона, даже немножко преувеличила, но при этом схватила самую суть характера приятеля.

– Ну ты даешь! Как это у тебя так здорово получается?

– Выделяешь пару важных черт и вроде как раздуваешь больше, чем оно есть. Не то чтобы я про это думала. Просто само получается.

Люси протянула рисунок Уилсону.

– Не обиделся?

– Нет, конечно. Даже смешно получилось.

– Рада, что у тебя есть чувство юмора. – Она повернулась к Майку. – Твоя очередь.

Майк скорчил смешную физиономию.

– Даже не знаю, стоит ли?

– Не бойся, просто замри на минутку.

Люси прикрепила к этюднику чистый лист бумаги и начала стремительно рисовать.

– Ты ужасно быстрая, – с восторгом произнес Уилсон.

Люси кивнула, не переставая работать.

– Для карикатуриста это полезно.

Майк изо всех сил старался не превратиться в статую, как Уилсон, и очень обрадовался, когда девочка сказала:

– Всё, можешь расслабиться.

Ему страшно хотелось увидеть, во что превратила его Люси, тем более что девочка смотрела на него с нескрываемым лукавством.

– Готов? – спросила она.

– На всё готов.

Она повернула рисунок, и на этот раз громко рассмеялся Уилсон.

Люси особенно подчеркнула веснушки Майка и его лохматую шевелюру. Хотя шарж снова был дружеский, девочке удалось ухватить главное.

Майк поднял руки – мол, сдаюсь.

– Ну точно, вылитый я.

– Мне нравится, когда у модели всё в порядке с чувством юмора, – сказала Люси.

– Модели! Ты небось весь жаргон художников знаешь.

– Конечно.