На моем зеленом лице все написано

Отец не хотел, чтобы я там находился. Но я просто не дал себя увести и все. Был на глазах у него, просто сидел или стоял в отдалении. Не знаю, чего я добивался. Что мне вынут ее из реки и вернут? Не помню, о чем тогда думал. Наверное, мне казалось, что если я повернусь и уйду, то все кончится навсегда. Я останусь – без нее – навсегда.

Спасатели прочесывали реку. Пришли какие-то люди с базы по соседству. Они вызвались помочь, потому что река протекает и по их территории. Какая-то секретная база, мы так и не поняли, что там.

Они были одеты в белые широкие костюмы и походили на муми-троллей, как будто собрались на веселое представление. Не хватало зонтика, красной сумки, цилиндра.

Может быть, в такие моменты взрослые ведут себя по-другому. Они уводят детей, поручают их заботливым социальным работникам. Те разговаривают добрыми спокойными голосами, понимающе кивают, дают теплое питье или предлагают: посмотри мультики. Но я точно знал, что не хочу понимающих голосов и теплых мультиков.

Я хотел стоять и смотреть на реку. И мой отец понял это. Он не обычный взрослый. Он сам был спасателем. Спасатель Койвунен, позывной «береза»[19 - По-фински береза – koivu.]. Думаю, он лучше других в этом разбирается. Когда все случилось, он перестал быть спасателем, ушел в диспетчеры, чтобы больше времени проводить с семьей. То есть со мной.

Оттуда меня увел Рупла. Он пришел на берег с родителями. Поездку в Россию они отложили.

Вряд ли я понимал, где нахожусь. Точнее – мне было все равно, где я нахожусь.

Пару дней я просто лежал в койке Руплы. Если я шевелился, до меня доносилось его сосредоточенное «я тут».

Потом в комнату пришел их кот Тонтту[20 - Тонтту (финск. Tonttu) – гном, рождественский эльф.]. Он жил у них сто лет и получил эту кличку за умение неслышно бродить по дому и любовь к новогодним елкам. Тонтту прыгнул на меня, стал прохаживаться и тянуться. Потом прорыл ход под одеяло. Еще сутки я лежал с котом. Заходил по вечерам отец, проверял, сидел в ногах.

Тонтту так громко храпел – прямо как пьяный Пюрю, что меня это в конце концов заставило сесть на кровати. Тут же донеслось «я тут». Оказалось, все это время Рупла развлекал себя примочкой с «тетрисом», валяясь напротив на куцем диване. Я окончательно стряхнул с себя кота. Рупла сказал:

– Мож, пожрем хоть?

И мы выползли наружу. Мы собирались съесть по бургеру, но тетя Вера налила нам густую мясную жидкость и велела выпить до дна.