На моем зеленом лице все написано

«Я здесь удержан отчаяньем, воспоминаньем страшным, сознаньем беззаконья моего»[1 - Фраза из произведения «Пир во время чумы» (цикл «Маленькие трагедии») А. С. Пушкина. Здесь и далее курсивом отмечены цитаты из его произведений.]. Я преступник. Я чуть не убил мать.

* * *

Труханули уже? Да ладно. Вообще-то она мне не мать. Если быть честным. И чтобы вам не так страшно было. А то я тут с такими заявочками.

Моя-то мама утонула. Которая настоящая. Которая из плоти и крови. Которая привезла меня сюда и бросила на берегу.

Она утонула. Мне было девять. А эта речная гадина просто пришла в нашу семью и заняла ее место.

Когда она пришла, мне было уже тринадцать, и я был один дома. «Один дома»* – как вам такое начало? Ах-ха-ха, нет, со мной ничего киношного произойти не могло. Я часто оставался один – у нас это было в порядке вещей.

Отец считал, что я уже взрослый и со мной ничего не случится, если предоставить меня самому себе. Это как игра: я виду не подавал, что понимаю, что отец закаляет мою волю.

Ну а отец виду не подавал, что видит, что я это понимаю.

Волю! У нас говорят – «си?су»[2 - Си?су (финск. sisu) – одно из важных понятий для жителя Финляндии, которое включает в себя и выносливость, и надежность, и неизбежность того, что должно произойти.]. И Ру?пла ржет и советует «сжать сису в кулак». Наша фирменная шутка для посвященных. Не все говорят одинаково хорошо на русском и финском. Но кто говорит – ржет с нами.

Иногда так легче – поржать. Не говорить о чем-то главном. В свое время я немного напугал отца.

Своим поведением. Но все давно позади, прошло уже четыре года.

Правда, до сих пор все носятся со мной, как с ранней малиной: не знают, с какого боку целовать, чтоб не примялась. Еще бы, «такая трагедия в семье». Никто не удивляется моим закидонам. Все сохраняют покерфейс, если мне приходит фантазия психануть. А психануть иногда жизненно необходимо. И если у тебя «такая трагедия в семье», надо же извлекать из этого хоть какие-то бонусы.

Правда, Рупла сразу меня раскусил.

Его не проведешь. Он понял, что иногда я пользуюсь своим положением сиротки самым бессовестным образом. «Включаем депрессняк», – шепчет он и корчит сочувственную физию, укладывая мне руку на плечо. Нас тут же оставляют в покое. Забили на проект? Что ж, вопросы отпадают.

Что поделать – мы мерзавцы. Я люблю Руплу. Он все понимает.

Совсем иное дело, когда на меня и впрямь накатывает. Особенно если смотришь на воду. Отец старался перебороть это во мне.