На пороге

– Что мне с вами обоими делать? – директор барабанил пальцами по столу.

– Полагаю, исключить, – предложил я.

Если вылетит Андропов – и самому не страшно, заключил я. Крах Витька – тоже неплохой вариант, даже если он не приведет к моей победе.

– Дурак, – в очередной раз констатировал директор. – Твои мысли, Андропов?

– Дать последний шанс на исправление, – пробубнил Витька.

– Я уже дал вам последний шанс, кретины, – заорал директор. – А вы мне тут бойцовский клуб устроили. Вам чего, скучно что ли? Вам центрифуги мало? Или бегаете недостаточно? Вы в военное училище думаете поступать? С какими рекомендациями?

Витька молчал.

– Мне придется перевести вас, Сотников, в другую группу. Годом помладше.

Андропов прыснул.

– Почему меня? – спросил я.

– Сам подумай, идиот!

И впрямь, идиотский вопрос.

В любом случае, раз переводит, а не выгоняет – значит, подаю надежды.

Еще бы – всего год обучения и тренировок, а результаты почти как у Андропова.

Все-таки, следует согласится, что гордыня – шикарный стимул. Лучше любви к Родине, уж точно.

Видимо, директор понимал это так же ясно, как и я.

***

В следующий раз я встретился с Андроповым первого сентября в школе.

Он стоял на линейке в обнимку с Машкой Федоровой. Рука Витьки бесцеремонно обхватывала талию девушки. Противно.

Первый урок прошел неплохо – я получил сразу две пятерки за точные, краткие и обстоятельные ответы, как выразился учитель.

Так, наверное, со всеми подростками случается. Работаешь на износ, тренируешься как проклятый, не спишь ночами, чтобы оказаться лучшим. Чтобы стать лучшим. Учишь все эти чертовы уроки, раскаляешь тренажёры, тренируешь силу воли – все ради великой цели, которая больше не кажется недостижимой, а потом – раз – один поворот головы, кивок, улыбка и ты поплыл.

Думаешь, а может к черту это все? Останусь таким же простым парнем, среднестатистическим хорошистом, поступлю в обычный универ на экономиста или юриста, найду вот такую красавицу, заведу детей, семью, жизнь станет спокойной, размеренной, комфортной.

Все из-за одной чертовой улыбки.

Нет, дурные мысли. Вон. Вон. Вон.

Не было бы этой улыбки, если бы я был среднестатистическим хорошистом с очевидными планами на жизнь.

– Я видел, как ты ему улыбнулась, – пробасил Витька Андропов.