Во тьме его желаний

Я нервно сглотнула, вновь представляя только что-то либо страшное, либо пошлое.

Когда же мужчина вышел из комнаты, я обняла своего медведя и зарылась ему носом в грудь. Он был моей мечтой, наверное, с пятилетнего возраста. Как же я его хотела! Но мы жили так скромно, что никогда бы не позволили себе таких трат. Тут даже маленькие плюшевые медведи появились в моей жизни всего три года назад, когда моя сестра Гая устроилась на работу и денег в семье заметно прибавилось. Но все же обеспечить себя и троих близких Гая тоже не могла, а маме вечно не везло с работой.

А теперь мое желание вдруг сбылось, да еще таким настораживающим способом.

– А вот и еще один подарочек, – сообщил Армин, когда вошел в комнату, и тут же я учуяла знакомый аромат. – Сегодня я пытал не только твою маму, но и сестру Гаю, и выяснил у нее, что ты обожаешь суши и роллы. Поэтому как я мог оставить тебя без чего-то вкусненького на твой день рожденья?

– Армин… я… не понимаю почему Вы так добры ко мне, – задала я вопрос в пустоту, ориентируясь только на звук раскладываемых на столе предметов.

– Потому что ты мне нравишься, – он ответил так, будто это было очевидно всем и каждому. – Я хочу определенного рода отношений с тобой. Не только романтических, но и страстных. Я знаю: ты захочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной, – сказал он так, будто утвердил истину. – Если это уже не произошло.

Я не знала куда себя деть от смущения.

Он так легко говорит об интимных вещах? Да, в его устах это не выглядит грубым и вульгарным, очевидно, что он подбирает слова, но все же.

Он прямым текстом заявляет, что станет моим первым мужчиной и не допускает отказ.

Как мне к этому отнестись? Как к проявлению морального давления с его стороны, или такому настырному, но деликатному способу ухаживания?

Признаться, я совсем не общалась с парнями, не то что с мужчинами, и даже не представляла как мужчины в реальной жизни добиваются женщин. Лично я допускала любовные отношения в свою жизнь только через призму любовных романов прошлых веков: «Унесенные ветром», «Джейн Эйр», «Гордость и предубеждение», и представить, что в реальном мире все настолько прозаично и прямолинейно я не могла.

Но все же слова Армина были скорее интригующе красивыми, чем отталкивающими.

– Ну и что ты там зависла? – нарочито строго спросил он. – Давай иди ко мне. Думаешь, я буду везде тебя за ручку водить?

– Но… я же не вижу! – удивилась я.

– Учись «видеть», – иронично заявил он.