Кристалл памяти

… Да вряд ли кто-нибудь из нашей группы мог сделать подобное. Хотя откуда нам знать на самом деле… Ход моих мыслей прервал визгливый голосок Джоди:

–Я знаю, кто украл кристалл! – сказала она и все, включая директрису, профессора и нас, удивлённо взглянули на неё.

–Говори! – едва справляясь с изумлением, произнесла Шарлотта.

–Это сделала Оливия! – тонкий пальчик Джоди указывал прямо на меня, а я всё никак могла понять, почему.

Я даже не нашла, что ответить, настолько была в шоке от сказанного ею.

–Оливия? – повторил за ней профессор Тафт и ещё больше побледнел, переведя растерянный взгляд на меня.

–Встань! – властно сказала мне директриса. Я так же молча поднялась не в силах что-либо сказать.

–Джоди, откуда ты это знаешь? – повернулась к ней директриса Дженкин.

–Я видела, как Оливия выбегала из вашего кабинета, а Катарина стояла возле двери, караулила будто! – сказала Джоди, посмотрев на профессора – Лив точно что-то спрятала в свой карман! -

–Хорошо! Все на занятия, а вы, Оливия и Катарина, идите за мной! – и директриса вышла из кабинета.

Нам ничего не оставалось, как пойти за ней, бросив при этом растерянный взгляд на остальных.

По коридору шли молча, мы едва поспевали за нашей вынужденной опекуншей. В какой-то момент пути, я вдруг почувствовала, как мою руку притянула к себе ладонь Каты.

Взглянув на девушку, я увидела её мягкую, подбадривающую улыбку, которой она старалась дать мне понять, что рядом. Я это знала, чувствовала, поэтому даже не вызвало вопросов то, что Шарлотта вызвала обеих. Что знает одна из нас, то наверняка знает и другая.

Зайдя в кабинет директора, мы обе сели напротив стола миссис Дженкин и замерли, ожидая, когда она обогнет стол и присядет на своё кресло.

–Лив, ты не хочешь мне рассказать правду? – начала ведьма и тяжёлым взглядом окинула нас обеих. Казалось, что Шарлотте даже физически тяжело с нами находиться в одном помещении. Невысокая, пухлая женщина будто старела в нашем присутствии, так устало она выглядела.

–Я не брала ничего! Я же всю перемену была с Катариной! – наконец обрела я голос.