Отборные невесты для Властелина

– Вторая пара, Идели фор Дас, уроженка Пиама, и его Превосходство Таанар фор Брезор…

Так они и двигались по кругу, надевая девушкам колье – красивые, разнообразные, даже, признаться, подходящие под цвет глаз и волос – но всё же ошейники, назначение которых оставалось только угадывать. А на Властелина – кольца с браслетами.

Слава богам, визирь не перечислял каждый раз все титулы своего Властелина, а то я уж побоялась, что выучу их прежде времени.

Тилисса, видимо, в силу природной скромности не привыкшая распихивать конкуренток локтями, оказалась в числе последних.

Пока Властелин с визирем окольцовывали шеи девиц, её глаза подозрительно блестели и время от времени проходились взглядом по залу.

А когда гле Дуаз достал из сосуда ошейник, она и вовсе пошатнулась, словно вмиг обессилев. Таанар поддержал девушку, лицо визиря подёрнулось раздражением. Приблизившись, он как-то непонятно принюхался, будто пытался что-то учуять и встать на след. Точно пёс, только что лапу в охотничьей стойке не задрал.

Не давая гостям заинтересоваться заминкой, гле Дуаз продолжил церемонию. Невеста стояла ни жива ни мертва, пока золотой обруч не охватил её шею, и вздрогнула, когда тот захлопнулся.

Я почти не удивилась, что второй безымянный палец Таанара достался именно ей. Похоже, её всеобщий жених тоже выделил.

Наконец, последние невесты были оглашены и помечены. Некоторые пытались заговаривать с Таанаром, но из-за музыки и гула приглашённых я их речей не расслышала.

– До вечера вы свободны, миледи, – провозгласил Гле Дуаз.

 – Можете пообщаться с родственниками, с завтрашнего дня в замке уже никого не будет. Не забывайте о вечернем бале!

Девушки зашевелились, кто-то бросился к родне, кто-то озирался по сторонам. Я, в частности, до сих пор не видя никого из знакомых, приблизилась к Тилиссе:

– Интересно, они и гостей пропускали через арку Сетарха? – шепнула, так как сразу после покушения, если Керлис рассказала правду, выпускать Властелина в толпу подданных, многие из которых не вполне лояльны к смене власти, казалось мне, мягко говоря, неразумным.

Но Тилисса не поддерживала моих опасений и вообще будто не слушала, странным лихорадочным взглядом глядя в зал. Я поискала, кого она там могла видеть, однако не нашла никого, удерживавшего бы с ней зрительный контакт.

– Тили! – приблизился к нам сзади молодой, лет семнадцати, парень, весьма на неё похожий.

– Здравствуй, брат, – потупила глаза девушка, снова превращаясь в скромницу.