Не кусаться!

Сколько панда себя помнила, такого ещё не случалось, чтобы Тьялле утром не было рядом.

Он и клетку-то покидал, лишь когда по телевизору показывали какой-нибудь романтический фильм. Маленький тенрек никогда бы не отправился в путешествие по квартире. Тем более в одиночку, без Флопсон.

Она высунула голову из клетки и громко позвала:

– Тьялле, ты где? Перестань прятаться! Это не смешно! Отзовись! Тьялле! Тья…

Тут она в ужасе замолкла. Перед ней развернулась страшная картина. Кружевные гардины были разодраны.

Осколки огромной вазы валялись на полу. Как и покрывало с подушками. Но самое ужасное… самое ужасное произошло с замечательным диваном. Он был изрезан, и из многочисленных разрезов торчали клочья белой мягкой набивки.

Гостиная выглядела так, словно по ней пронёсся настоящий шторм. Всё было вверх дном.

Осторожно ступая, Флопсон медленно двинулась в сторону коридора. Она звала и звала своего приятеля, но тот не откликался. Флопсон протиснулась за диван и обнюхала шкаф. Она даже подняла ковёр, хотя прекрасно понимала, что Тьялле вряд ли бы туда залез.

Но… но что это? Дверь нараспашку! А ведь она всегда была плотно закрыта, чтобы резвая панда не бегала по квартире. В другое время Флопсон немедленно понеслась бы по квартире – конечно, такая возможность! Но сейчас у неё были дела поважнее. Она тревожилась за Тьялле. Его непременно нужно было найти!

Как и многие другие животные, Флопсон обладала прекрасным нюхом. Опустив мордочку, она тщательно обследовала пол. Но запаха Тьялле нигде не было.

Тогда она запрыгнула на диван и попыталась засунуть лапы поглубже в разрезы. Вдруг он провалился туда?

– Тьялле! Тьялле… ты там? – в отчаянии позвала она.

Из коридора раздалось шарканье тапок. Флопсон вздрогнула и замерла от страха. Что скажет фрау Плюмпух, когда увидит весь этот беспорядок?

В дверях появилась заспанная хозяйка в сверкающей ночной сорочке. Тяжело переваливаясь, она зашла в комнату.

– Почему дверь нараспашку? Что за безобразие? – возмутилась фрау Плюмпух.

Спутанные от сна волосы стояли торчком. Лишь с одного боку (видимо, на нём она лежала) они были прилизаны.

Увидев беспорядок, пожилая дама в ужасе замерла. Её глаза медленно скользили по разгромленной комнате.

– Мой диван! – воскликнула она. – О боже, мой любимый диван!

Её взгляд упал на Флопсон, которая до сих пор сидела на диване. Фрау Плюмпух пристально уставилась на панду и, разумеется, пришла к совершенно неверному выводу.