Не мешайте лошади балансировать

– Она – тоже!

Внутри меня кричали и кипели радостные слова, но почему-то не выходили из меня.

На каждое представление я могу брать с собой двух людей. В этот раз позову деда. Дед много работает и никуда не ходит, если его не поведут. Ещё я возьму с собой… нет, маму не возьму. Кто-то из нас стал слишком самостоятельным, и теперь мама сама может пойти куда хочет. А потом она громко смеётся. Мне за неё неудобно перед людьми, а уж перед лошадьми – тем более. Бабушку брать нельзя. Если взять бабушку, то она будет отвлекать от меня деда.

Она будет всё время болтать с дедом, деду придётся ей отвечать, а кто будет разговаривать со мной?

Я вытянула ногу, чтобы красиво надеть сапоги. Сапог не было. Я постояла на пороге, раздумывая, где ещё они могут быть. Вещи вечно оказываются не там, где я их оставила. Это шутки вещей.

Не помню, встретила ли я сегодня утром хоть одну собаку? А хоть одну старушку? Вроде нет. В последнее время я перестала их считать. Видимо, зря. Может, утро с самого начала пошло не по правилам.

– Ах да! – как будто что-то вспомнила я и приложила руку ко лбу. Сама отошла в сторону и стала звонить маме.

Да уж, эта мама! Наверное, это она стала слишком самостоятельной! Лишь бы уйти подальше за территорию. Если у мамы в термосе есть кофе, а в сумке – книжка, она может обжиться на любой скамейке. Она может обустроить там себе почти уютный угол, как в поезде. С бутербродами-кружками, тапочками-салфетками. Никто и не поверит, что она не живёт там уже дня два.

А, вот и мама.

На ходу дожёвывает бутерброд и дочитывает книжку. Я боюсь, что она меня не видит. Мама, я здесь!

Мама видит, что я стою на пороге, как на острове, босиком.

– Что, сапоги ушли без тебя? Наверно, кто-то перепутал, – мама огляделась. – Ничего, всё равно пора переодеваться. Пойду принесу твои ботинки.

Спящие ботинки

Мама возвращается без ботинок, но с двумя незнакомыми женщинами. Дети этих женщин потеряли свою обувь. Мне нравится, что ребёнок Горделивой Шапки тоже потерял ботинки.

Мама просит резиновые сапоги у Насти. Она знает, что я ни за что не надену чужие некрасивые сапоги, поэтому надевает их сама. Я надеваю мамину обувь. Мамины сапоги я могу вытерпеть.

Дети, которые остались без обуви, сидят на скамейках. Их ноги болтаются, проветриваются на свободе. Взрослые ушли на поиски обуви. А я вошла в Лошадиный дом. У Цезаря обуви нет. Тропик пьёт воду. Мерлин просит яблоко. Глафира тоже ничего не знает.