Не может быть

Разинув рот и судорожно вдохнуввыдохнув, она сделала к столу один шаг, потом второй и, уцепившись пальцами за край столешницы, наклонилась к Елене, заставив ту отшатнуться:

– В нашем мире, говоришь? Ты, значит, не из нашего мира столь презираемых тобой лесбиянок?!

Елена Владимировна судорожно глотнула. Она совершенно не ожидала такой выходки от этой тихони. Правду говорят, в тихом омуте черти водятся. Постаралась придать голосу властные нотки:

– Анна Николаевна, потише можно?.. Пожалуйста!

– Нельзя! – рявкнула Аня.

Она чувствовала, как её несло на волнах гнева, обиды, разочарования и, если она не выскажется сейчас, то просто взорвётся от этой боли где-то глубоко в груди.

– А разве не ты целовалась взасос с мерзкой лесбиянкой и просила ещё?! А разве не ты кончала от ласк жуткой лесбиянки?! А разве не ты говорила мне по телефону, как ты хочешь ещё трахаться?! И скорее бы вечер понедельника, потому что не можешь уже дождаться… Кто же это такой был?! – Анна Николаевна театрально развела руки в стороны и, округлив глаза, принялась вертеть головой по по сторонам.

Никого так и не найдя, она опять наклонилась к Елене, которая оцепенев, сидела, вжавшись в кресло и втянув голову, словно боясь, что её ударят.

Ане казалось, что эта гневная тирада выжала из неё все соки. Она опиралась о стол, стараясь не упасть. Вдруг стало так всё равно. Сквозь силу, смотря Лене в глаза, она прошептала:

– Конечно, это не вы, Елена Владимировна! Вы же фригидная! – И добавила с неожиданной для себя горечью: – Как телом, так и душой!

Совершенно без сил она опустилась на стул.

Видимо, выглядела она, действительно, плохо, потому что Елена вдруг обеспокоенно спросила:

– Аня, тебе нехорошо?! – Она встала и, обогнув стол подошла к ней. – Воды?

Аня только вяло махнула рукой. Директор поднесла стакан к её губам. Та жадно начала пить.

– Я сейчас позвоню в медпункт, попрошу Ольгу Викторовну подойти, – Елена Владимировна принялась нажимать кнопки на телефоне, тихо чертыхаясь, когда палец попадал не на ту кнопку.

***

– Добрый день! Анна Николавна, деточка, что с вами стряслось? – медсестра, сухонькая старушка, споро двинулась к дивану, на котором полулежала Аня. – Да вы же вся горячая, как уголёк! – воскликнула она, взяв Аню за руку. – И пульс у вас ох частит… А глотать – горлышко не болит?

Аня отрицательно покачала головой.

– А как головка? – ворковала Ольга Викторовна, приложив руку Ане ко лбу.