И вдруг тебя не стало

– Местная полиция уже два дня ведет поиски с помощью водолазов.

Это был его голос для записи. Я поняла, что Андре не будет возражать, если именно этот голос кто-то потом услышит. До этого момента Мейсон, казалось, стремился выглядеть уверенным в себе молодым специалистом. Включив камеру, он превратился в безличное существо, которое я никак не могла прочесть.

– До сих пор единственное, что они нашли, кроме нескольких ржавых банок и рыболовных снастей, – это штопор.

«Похожий на тот, что Паоло сунул в карман», – быстро подумала я.

– Вы говорите так, будто искать нечего. Они не собираются прекращать поиски?

Вопрос прозвучал более резко, чем я предполагала.

Мейсон нахмурился.

– Да нет, не собираются, но они ведь не могут искать вечно. Там что-то около двухсот сорока миль общей береговой линии. Они используют свои ресурсы по максимуму. Я так понимаю, топография озера заставляет течения вести себя странно – ведь в основном это затопленная долина. В целом поток воды движется к плотине реки Элк, но есть и скрытые обратные течения.

Я поняла, что он имел в виду. На карте озеро выглядело как колючие стебли алоэ.

– Обломки или, например, одежда могут уплыть в сотне направлений, – серьезно сказал Мейсон. Впервые мне показалось, что в его голосе прозвучало осуждение. Андре пристально смотрел мне в глаза, словно оценивая мою реакцию. Я могла только представить, как я смотрелась на камере: как будто я лежала в постели без сна последние два дня, как будто совсем не ела и как будто мне следовало вымыть голову.

– Что с его джипом? Он все еще на пристани?

– Друг мистера Ферреры приехал и отогнал его обратно в город. Сейчас он в его квартире.

Вот так сюрприз.

– Его друг?

Мейсон заколебался. Он распалял мою паранойю. Я представила, как его мозг фильтрует информацию, которой он не может поделиться со мной.

– Конечно. Мы связались с друзьями и родственниками мистера Ферреры для получения нужной информации, с его боссом, доктор Сильвером.

Кол. Вероятно, он был лучшим другом Паоло за пределами лаборатории. Он сверхсерьезно относился к софтболу, что всегда казалось мне глупым, и был предельно мужественен – говорил всегда только односложными предложениями. Я много вечеров провела с его дочерью, Оливией, которая любила лазить по трибунам и по мне во время игр.