И вдруг тебя не стало

В этот момент я почувствовала прилив мужества, возможно, из-за своего плачевного состояния – в конце концов, куда уже было хуже? – и открыла рот, чтобы спросить об отце.

Но внезапно, будто она читала статью именно об этом, мама закрыла журнал и предложила мне переехать.

Я не знала, сколько еще вытерпит мой эго. Было понятно, что, с ее точки зрения, она оказывает мне услугу, поэтому я действовала осторожно.

– Я не знаю, мам. Мне тридцать лет. Тебе не кажется, что это будет немного странно выглядеть?

– Так ты сведешь к минимуму свои расходы, – практично заметила мама.

Она сделала паузу, поправляя очки на переносице. – Может, тебе придется присмотреть за Энди, если мне нужно будет навестить Кэрол.

Энди – бордер-колли, которого мама взяла к себе в прошлом году. Поскольку до этого у нее не было собак, она не слишком хорошо рассчитала время, необходимое для заботы о животных, а степень ответственности она не рассчитала тем более.

– О господи, – сказала я, в шоке от всего происходящего.

Последнее, что мне было сейчас нужно, так это забота об Энди. Я почувствовала укол ревности, но постаралась не замечать его.

Энди действительно нуждался в уходе, но это была не его вина. К тому же я знала – мамино предложение было сделано из самых лучших побуждений, хотя где-то в глубине души я и ощутила разочарование. Подобная договоренность казалась еще одним препятствием между мной и выяснением того, что же случилось с Паоло.

Я вышла из больницы на двух костылях и в пластиковом ботинке до колена, который по весу был как шлакоблок.

Будто медсестры, услышав о том, что я вожу в нетрезвом виде, специально сделали его очень тяжелым. На дорожке, ведущей к машине, было очень холодно: больничные кондиционеры работали против осеннего солнца, льющегося в окна. Я брела к парковке, и ботинок громко стучал при каждом шаге. На моей шее выступил теплый пот. Казалось, осень больше никогда не наступит.

Мама проводила меня через гараж, где я вдохнула первую за две недели порцию свежего воздуха.

Я балансировала на костылях и прыгала на одной ноге, когда она открывала дверцу своей белой «Тойоты».

– Как твоя нога? – спросила она, наблюдая за моими маневрами.

– Я словно попала в медвежий капкан, который все еще на мне.

Утром следующего дня мама высадила меня у здания суда, куда я пошла оформляться. Я просто не хотела, чтобы она стала свидетельницей столь неприятного для меня события.