Во свет. Тропа духовного мира

Реки пустошей мертвы, чёрная желчь Макромира скопилась в их рукавах; леса, окаменели и застыли в своих однобоких думах, но в них водится зло, и уж лучше с этим злом не встречаться, ведь тьма может порождать только тьму.

– Скоропея, чем ты можешь удивить своего властителя? Мертвы ли путники, осмелившиеся вступить в борьбу с силами тьмы? – голос Саломета возвышался, вплетаясь в своды главного храма.

– Дочь моя, Намея, следует за избранниками. Пока они живы. Древогриб Самуя не смог их остановить, но не волнуйся, Великий, я всё сделаю, чтобы они не дошли до Духовного Мира, – прошипела змея, прижавшись к ногам жреца.

– Ах ты, мерзкая гадина! Кто дал тебе право возвращаться с такими вестями! – от вскрика Саломета трещины пошли по тёмному алтарю, а Скоропея отпрянула, чудом успев уйти от занесённого над ней жезла.

– Помилуй, жрец, ведь я к тебе явилась с дурными вестями, несмотря на свой страх, а не спряталась, как многие, в камнях да расщелинах.

– В этом твоя правда, Скоропея. Хорошо, сделай так, чтобы путники не смогли выйти из срединного Мира, мои чары не действуют на светлой стороне паутины, но помощников я тебе направлю.

Трусов да лжецов предупреди, что настигнет их мой жезл, падут они в мёртвые болотные топи.

– Спасибо за милость, Саломет! Всё от меня зависящее сделаю, остановлю избранников небес, клянусь в этом в Храме вечной тьмы, – сказала Скоропея, прижавшись к мраморному полу.

– Иди, Повелительница змей, прими в дар малый зуб триглава, он поможет тебе в сложной ситуации. Пусть Тьма хранит тебя!

– Ахран, Саломет, рцынра хар!

– Харном, Скоропея, хар!

Змея, скрючившись, уползла из цитадели смерти, но шершавый гнус её голоса отпечатался в голове жреца.

«Кто же ведёт путников? От сетей Самуи никто не выбирался живым, ведь грёзы так сладки и безмятежны…».

Таос молчал, храня в своих недрах липкую тьму, готовясь к перерождению зла, имеющего тысячи обличий.

Схватка

Путники вступили в зелено-лиловое мелколесье, за которым виднелись очертания широкого поля.

Деревья Срединного Мира имели причудливую форму, вверху скрючивались спирально, будто жаждали слиться с ветром в неком причудливо-страстном танце. Сотни бабочек и стрекоз раскрыли радужный ковер над головами влахов. Илия шла в обнимку со Святом, мечтая о чём-то своём, светлом. Зар оторвал небольшую веточку, достал маленький ножик и стал вырезать забавную свистульку. Запела юная дева журчащую песню, как в такт, деревья стали качаться под мелодию молодости и жизни.