Во свет. Тропа духовного мира

А проснулся уже в избе, в люльке, надо мной стояла Маланья, качала и пела колыбельную, песня разливалась по моей кровушке и грела изнутри, достигая сердца ладною волной, волной любви:

Сон да Дрёма

По качульку брела,

По качульку брела,

К сыну в люльку забрела.

Лелюшки-люли,

Прилетели голуби,

Стали гули ворковать-

А сыночек – засыпать.

Мама спала рядом у печки, укрытая тёплым одеялом, но не грело оно совсем, мучили её тяжкие сны, чувствовал я это, ощущал, как страх чёрной паучихой пеленает душу, плетёт стальные тенёта, арканит уставшее сердце матери.

Как будто предчувствовала она грядущие перемены, перемены с коими и время не в силах совладать.

Сычиха

Время, то бежит как поток с гор, несущий с собой разрушения и погибель, то струится по лесным травам, журчащим ручейком. Есть ли начало времени или её конец, кто знает…

Дом Сычихи напоминал землянку, почти полностью скрытую под насыпной землёй, на сгорбленной и покосившейся крыше были видны прорехи и щели, как и щели Бытия, они, взирали на этот Мир, чего-то ожидая, но чего…

Удивляло внутреннее состояние дома, не было ни печки, ни стола, только пыльная земля и полусгнившая скамья, на которой не то, что спать, сидеть было невозможно.

Кажется, что и животное здесь не ютилось, не то чтобы человек.

Сычиха знала много тайн и ведала о многом, она была избранна хранителем, ведуньей. Выбрана не людьми, а временем. Любую хворь и порчу, она лечила и умела общаться с Миром духов. С Миром, скрытым для тех, кто видит и открытым для тех, кто созерцает каждое дуновение ветра, ощущает каждую росинку при свечении луны, каждый блик солнца на водной глади.

Рядом с домом росли несколько молодых берёзок и тополёк. Берёзки окружали тополёк, как молодые девы-купавы увлекали бравого парня в свои озёрные объятья. Изгороди не было, можно сказать, её заменяли многочисленные кустики малины и смородины, от них шёл одурманивающий аромат, он касался самых потаённых уголков души и окрылял их, как может окрылять лишь одно чувство на свете, чувство искренней, девственной любви.

Аромат любви не имеет объяснений, он очищает, неся свет, погружает в лад и несёт этот лад в каждой новой ягодке, в каждом листочке к колыбели солнца.

Самой Сычихи не было и духа, создавалось впечатление, что уже очень давно хижина служила лишь её пристанищем.

Всяк, кто появлялся рядом с землянкой бабки, не мог докричаться, ему приходилось, и порой долго, ждать ее прихода.