Во свет. Тропа духовного мира

– А ну, не трогайте моих хрютиков, они мои друзья! – прокричал кто-то слева от избранников, но оглянувшись они никого не заметили.

– Это кто говорит-то? Покажись! – прикрикнул, насторожившись, Зар.

– Покажись им, вот всегда так, коли размером не вышел, так обижать можно, – недовольно проворчал голос.

– Прости нас, гостей, мы не хотели тебя обижать и уж тем более твоих малышей хрютиков, – поклонившись до земли, молвил Свят.

– Прости! – почти одновременно склонили головы Илия и Зар.

– Вот и ладушки, совсем другое дело, – задорно, хохотнув, молвил хозяин, – Здравствуйте гости дорогие! Я, Меня, это широкое поле – мой дом, я его холю и храню от напастей, от червоточных змеечервей и сутаниц. Гости у меня редки, вот и возмутился.

– А где ты или ты не видим нашему глазу? – спросила Илия.

– Под ногами вашими стою, поэтому, смотрите куда ступаете, вы цветы аликаты-то раздвиньте и приглянитесь.

Раздвинув цветы под ногами, спутники смогли разглядеть Меню.

Зар еле сдержал смех, но тут же постыдился и поклонился хранителю поля. Меня, был старичок, поджарый, не больше мизинца ростом, с шустрыми глазками-бусинками и густой млечной бородой, что стелилась под его ногами. Он в ответ поклонился влахам и улыбнулся, его улыбка несла покой и лад, от которого души трёх друзей наполнились теплотой и воспарили в своём внутреннем полёте, стало легко на сердце, и усталость улетучилась в небесную синь.

– Дедушка, а что делали твои животные и кто они? – спросила Илия.

– Красна-дева, всё поведаю тебе, так как чувствую твоё светлое сердечко и пламенную душу – Илия смутилась, склонилась и присела рядом со старичком, тот, проворно, взобрался к ней на протянутую ладонь и поведал влахам свой рассказ.

– Живу я в этих местах уже пятую сотню лет, ещё мальчуганом был подброшен в эти земли, кто я и откуда – так и не знаю, память со мной сыграла злую шутку, надев «колпак забытья». Знаю только, был я беспомощным худым мальчонкой, без обувки и в лохмотьях, умел говорить, но плакал без остановки, боясь чуждого поля, как прокажённого, без матушки и батюшки в опасном краю, – Меня тяжко вздохнул, прослезился от нахлынувших воспоминаний и продолжил, – Моими спасителями стали животворные цветы, они склонились ко мне и напоили свежей прохладной росой, осыпали пыльцой, сочной и медовой патокой своих соцветий, что наполнила меня внутренней силой.