Не входи в стеклянный дом, или Удивительный июнь. Книга для любознательных детей и их родителей

Рассказ о Пике, заглядывающей в глаза Марье Степановны, ее ничуть не удивил: она удовлетворенно кивнула. А упрямством Сашки, не желающим выполнить какое-то требование старухи, моя подруга очень заинтересовалась и вновь задумалась, наморщив лоб.

– Ну, а потом ты стала звонить в дверь, а я думала, что это трамвай за нами приехал и пора нам уже переселяться в стеклянный дом. Теперь поняла? – спросила я у Светки в завершение.

Она молча кивнула и взглядом попросила у меня пока не спрашивать ее ни о чем.

«Пожалуйста! – подумала я, откидываясь на мягкую спинку дивана. – У меня и без того язык устал от долгого рассказа. Лучше отдохну и подожду, пока ты, Светочка, не растолкуешь, что же мне приснилось минувшей ночью».

Полная тишина царила в комнате. Никто не мешал Ковалевой размышлять об услышанном. Только ветер доносил со двора крики малышей, да торопливо тикали часы.

– Знаешь, Ира, – подала, наконец, голос моя подруга, – твой сон трудно объяснить. Он имеет, конечно, смысл, но… понимаешь, художественный, как в романах.

А в этом ты лучше меня разбираешься. Давай вместе думать.

– Давай, – с готовностью согласилась я, пряча улыбку (ну, наконец-то и я пригодилась! – не хуже Светки с ее железной логикой).

– Я могу сказать тебе одно, – начала подружка. – То место, в котором мы побывали во сне – это как бы старухин рай. То есть она его себе так представляет: кругом ровно, гладко, подстрижено. Тишина и покой – даже воробьи не чирикают. В общем, порядок.

– Правильно, – поддержала я. – А она этим порядком командует строго – облакам и то летать не дает.

– Но почему мы с тобой в твоем сне перед бабкой пресмыкаемся, я не понимаю, – сердито сказала Светка. – Ты еще ничего: и думать успеваешь, и сомневаться, и вопросы задавать – хотя бы про осмотр. А я – совсем дура, только выполняю команды, как робот. Можно подумать, я всю жизнь только и мечтала: ах, попасть бы бы поскорее в стеклянный дом, чтобы Марье Степановне угодить.

Озорная мысль пришла мне в голову, и я не могла отказаться от соблазна посмеяться над подругой.

– Знаешь, Света, – невинным голосом сказала я, – может быть, в этом что-то есть.

– Что есть? – подозрительно осведомилась Ковалева.

– Ну, понимаешь, Марья Степановна любит подстриженные газоны, подогнанные плитки, тишину и дисциплину в жизни. А ты – в мыслях. Вот потому тебе у нее в «раю» и хорошо, – рассмеялась я, – что везде порядок полный, строже некуда.