Небесные сказки

У серебра есть источная жила, и у золота – место, где его плавят [Иов, глава 28:1], а также у девочки есть создатель – сам Бог, и любовь его настолько сильна, что ему ничего не стоит отправить в ад ту, которая издевается над ребенком.

Онемевшая сестра вдруг раскаялась, ибо, как пламя, горели очи ангелов и, как горнила, плавили перед собой все. И пообещала женщина не обижать дорогого ребенка, а холить и лелеять его.

– Смотри, – промолвила кареглазая, расправив крылья и выпустив дитя. – На следующее Рождество я прилечу и проверю, как ты о ней заботишься.

Любимые девочки, у кого рядом нет мамочек, поверьте: за вами присматривают с небес и знают все ваши печали. Не унывайте, а познавайте Создателя и его великую любовь.

Картина Анны Порошиной на сюжет сказки «Мать и дитя». Масло. 2021.

Солдат

Дорогой читатель, история, которую я тебе расскажу, очень похожа и в то же время очень непохожа на сказку. Это произошло на самом деле, а услышала я ее от проповедника.

Он со сцены вещал о нечистой совести, необходимости примирения с Богом и прощенной жизни. Рассказ меня настолько потряс, что я решила описать это событие.

Шла Великая Отечественная война. В лесу на опушке остановился на привал отряд наших бойцов. Все были очень уставшие, кто-то прилег и задремал, кто-то доедал последние крохи еды, достав их из потертого, пропахшего порохом вещмешка. Раненые стонали, а медсестры бережно ухаживали за ними.

Голод нещадно мучил всех, и один солдат отправился на поиски ягод.

В глубине разлапистого ельника в мягком изумрудном мху росла нежная и сочная черника. Ягодки были крупные, легко снимались с веточки, и оголодавший боец наслаждался давно забытым вкусом.

Шаг за шагом он углублялся все дальше в лес, натыкаясь на новые островки лесной черники. Рассмотрев вдалеке еще несколько зеленых ложбинок с черно-синими плодами, мужчина сделал три стремительных шага и оказался по пояс в трясинном, самом опасном болоте. При попытке освободить свою винтовку парень увяз еще глубже.

Тем временем темно-коричневая жижа засасывала все сильнее, и даже дыхание, при котором расширялась грудь бойца, было убийственным. Липкое и вязкое болото устроено как живой организм, если двигаться быстро – утягивает молниеносно, а если не шевелиться – медленно, но все равно не отпускает своей жертвы. Боец кричал, рыдал, взывал о помощи, но находился настолько далеко от отряда, что все было тщетно.