Невидимая девочка и другие истории

Хомса вскрикнул и кубарем закатился под диван.

– Мю, – сказала бабушка. – Сколько раз я просила тебя открывать, когда стучат! И зачем ты положила под дверь коврик? И почему ты никогда не дашь мне спокойно поспать!

Это была ужасно старая и сердитая бабушка в широкой белой ночной рубашке. Она прошаркала через комнату, открыла входную дверь и сказала:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – ответил папа хомсы. – Извините за беспокойство. Вы, случайно, не видели моего сына, среднего?..

– Он под диваном! – крикнула малышка Мю.

– Можешь вылезать, – сказал папа хомсе. – Я на тебя не сержусь.

– Вот как, под диваном, значит. Ясно, – устало сказала бабушка. – Знаете, я очень люблю, когда в гости приходят внуки, и Мю тоже может приглашать сюда своих друзей. Но я бы предпочла, чтобы дети играли днём, а не ночью.

– Мне очень жаль, – быстро проговорил папа. – В следующий раз мой сын придёт утром.

Хомса вылез из-под дивана. Не глядя ни на Мю, ни на её бабушку, он прошёл прямиком к двери, шагнул на крыльцо и дальше, в темноту.

Папа шёл рядом молча. Хомса чуть не плакал от обиды.

– Папа! Эта девочка… ты себе не представляешь… Я туда больше никогда не пойду! – взахлёб возмущался он. – Она обманула меня! Она надо мной подшутила! Она такая обманщица, что просто тошно!

– Понимаю, – успокоил его папа. – Это действительно бывает ужасно неприятно.

И они вернулись домой и съели всё, что осталось от десерта.

Филифьонка, которая верила в катастрофы

Как-то раз одна филифьонка стирала в море свой большой тканый коврик.

Потом она тёрла дальше, до следующей голубой полоски. Солнце пригревало ей спину, а она всё тёрла и тёрла, стоя худенькими ножками в воде.

Был тёплый и безветренный летний день, как нельзя лучше подходящий для стирки ковриков. В помощь Филифьонке набегали прибрежные волны, вялые и сонные, а вокруг её красной шапочки жужжали шмели, по ошибке приняв Филифьонку за цветок.

«Веселитесь, – горестно подумала Филифьонка. – Я-то знаю, как всё обстоит на самом деле. Такое затишье всегда предшествует катастрофе».

Она достирала до последней голубой полоски, дождалась седьмой волны, а потом опустила весь половик в море, чтобы хорошенько прополоскать.

Под водой, на гладком красном валуне, плясали солнечные зайчики.