Неизвестный С.

– Значит, так, – начал остер своё повествование голосом бывалого рассказчика, – сказка о Белке, Лиловом орехе и липовых друзьях, которым нельзя доверять, а также про то, что не следует пускать в свой дом малознакомых существ.

– Ну прям о-о-очень интересно, – с иронией заметил Грум, вспоминая, как Гриня впервые появился на пороге его дома.

Рассказчик громко прокашлялся, не придавая значения сарказму в голосе дракона, и поведал притчу, которая прекрасно известна любому зелёному человечку, от мала до велика.

…Жила-была Белка. Обычная такая – шубка беличья, слегка поношенная, комфортабельное дупло с видом на рощу, внутри всё удобненько: мебель какая-никакая – не новая, но вполне приличная, чуланчик не пустой, а с запасами, умывальник из дубовой коры с капельками росы, даже розовый шкаф с шубой на выход, а ещё кресло-качалка – правда, ветхое, подобранное на улице. В общем, всё как у всех… Вот только на двери её беличьего жилища висела вывеска: «Беркут». В глубине души ей всегда хотелось быть птицей высокого полёта…

Было у Белки хобби: больше всего на свете она любила художничать.

Бывает, проснётся ночью, хвать кисть да краски и давай до утра ватманы размалёвывать. Даже во сне рисовала, жаль только, когда просыпалась, не получалось у неё перенести дивные узоры из сна в реальность, уж больно быстро они таяли под лучами утреннего солнца.

И была у Белки одна тайна. Случалось, причём абсолютно непредсказуемо, что в её беличьих хоромах под старым креслом вдруг появлялся орех.

Из ниоткуда. Раз – и орех! Сколько она ни пыталась выследить, откуда он брался, всё без толку. Куда там, чудо – оно и есть чудо: бамс – и новый орех тут как тут. Привыкла Белка к этому диву дивному, но никому о нём не рассказывала. Бережно протирала внезапно появившийся орех от пыли и уносила в кладовку.

Однажды посетила её гениальная мысль: а что, если разрисовывать орехи? Так сказать, узорничать. Вот так и появилось у неё новое увлечение, и совсем скоро она уже души в нём не чаяла.

Как-то раз во время вечерней прогулки (была у неё такая слабость – в часы заката попрыгать с ветки на ветку, шубку выгулять) увидела наша Белка двух других, неизвестных ей, видимо, нездешних. Незнакомки раскрашивали ореховую скорлупу. Восторгу нашей Белки не было предела! Серая и Пятнистая (так и будем их величать) уверенными крупными мазками наносили краску, и получалось у них очень неплохо, а если честно, то даже намного лучше, чем у неё самой.