Неизвестный С.

К тому же на двери вместо прежней таблички «Беркут», переливаясь в лучах уходящего солнца, висела свежая глянцевая вывеска: «Здесь живут великие мастера кисти и краски – Пятнистая и Серая».

Так наша горемычная Белка домой и не попала… Погоревала-поплакала, но вскоре нашла себе новое жилище.

Правду сказать, что как только наша героиня перестала появляться в своём бывшем жилище, чудесным образом возникавшие орехи тоже исчезли. Чего только Серая с Пятнистой не делали, но чуда больше не происходило.

Наша же белка прижилась в новом доме, и там вскоре тоже стал появляться орех, правда, больше она об этом уже никому не рассказывала.

Гриня громко отхлебнул чай и подытожил:

– У нас говорят: счастье тишину любит…

Грум грустно улыбнулся:

– Я понял, о чём сказка, только мы, драконы, считаем, что хорошего в этом мире всё-таки куда больше, чем плохого, добрых людей – намного больше, чем злых, и что…

Он так и не закончил фразу, ему показалось, будто едкое марево затуманило глаза, по затылку пробежал холодок, в груди защемило, а в ушах громко и отчётливо зазвучал чей-то незнакомый голос:

– Дракон! Ты слышишь меня, Дракон?

Грум замер словно каменная статуя…

Он пришёл в себя, когда почувствовал, что кто-то тормошит его, хлещет по щекам и щёлкает по носу.

– Что с тобой?! Ты как будто отправился за тридевять земель, а тушку свою крылатую тут забыл! Заснул на полуслове! Я уже битый час зову тебя, а ты всё молчишь… не откликаешься, – встревоженный Гриня пристально рассматривал дракона.

– Ничего… – задумчиво проговорил Грум и помотал головой, будто стряхивая с себя остатки сна или отгоняя прочь назойливых мух. В груди с левой стороны, там, где полагалось быть сердцу, он чувствовал леденящий холод.

«Надо бы навестить Эдварда с Агнессой, а то что-то неладное творится со мной. Голоса в голове ещё ни к чему хорошему не приводили», – подумалось ему. Вслух же Грум проговорил:

– Всё хорошо, дружище, продолжай. Я и вправду на мгновение задремал… – и виновато улыбнулся.

– Нет, ты не задремал… Ты… Ай, да ну тебя… – Гриня нарочито небрежно махнул рукой и сменил тему.