Необыкновенная история про Эмили и её хвост

 – Вашего «лучшего друга»? Кем надо быть, чтобы долгие годы врать его жене? А?

– Не знаю, какие глупости втемяшились тебе в башку, девочка, но лучше бы положить им конец прямо сейчас. Пока я сам не положил всему конец! – Глаза смотрителя по-рыбьи блеснули. – Неужели не видишь, как расстраиваешь свою бедную мать?

– Расстраиваю свою мать? Ха! Какой вы у нас заботливый, оказывается!

– Прошу тебя, Эмили. – Мама протянула ко мне руки. – Что бы ни случилось, мы обо всем поговорим. Не ругай мистера Бистона, он просто хочет нам помочь.

Моторку уже отделяло от меня всего несколько метров.

– Вперед, «Царь»! – громко сказала я, подгоняя тарахтящий мотор. – Мам, мистер Бистон не тот, за кого себя выдает. И он вовсе не собирается тебе помогать.

И тут мотор замолк. От удивления я ахнула.

– Дочка, мы не держим на лодке много дизельного топлива. Это пожароопасно.

– Пожароопасно? Кто тебе это сказал?

– Ну, я, – отозвался мистер Бистон, – не хотел, чтобы с вами случилась беда.

Смотритель жутко улыбался мне.

Ах так? Я кинулась к мачте. Все равно доплыву!

Развязала веревку у основания мачты и попыталась поставить парус. Но сколько ни дергала и ни тянула, ничего не получалось. Тогда я схватилась за другую веревку, чтобы освободить гик – деревянную жердь, которая крепится к парусу снизу. Распутав узлы, я хотела схватиться за гик, но промахнулась. Парус повернулся в другую сторону. Мне оставалось только смотреть, как исчезает моя последняя надежда.

– Прошу тебя, Эмили, прекрати! – крикнула мама, когда моторка подошла вплотную к борту «Царя».

– Что? Если ты все знаешь, почему же позволила этому типу плыть с тобой?

– Твои чувства вполне естественны, солнышко. Мистер Бистон объяснил мне, что ты немного ревнуешь, поэтому и настраиваешь меня против него. Но он наш друг, и ничего более. Не нужно тебе так изводиться.

Жемчужное сияние было совсем рядом. На поверхности воды мелькали огни и разноцветные блики, словно кто-то запускал фейерверки.

– Мама, это не то…

Я запнулась, увидев мамино лицо. Белое, без кровинки, словно у актеров с рыночной площади, прикидывающихся статуями.

– Никто никогда не заменит мне твоего отца, – произнесла она едва слышно, расширившимися глазами глядя на блики в воде.

– Моего отца?

На миг все замерло, как стоп-кадр в кино: море, мистер Бистон у румпеля… Мы с мамой смотрели друг другу в глаза, будто увиделись впервые.