Необыкновенная история про Эмили и её хвост

– Зачем нам…

Но мама приложила палец к губам и осторожно прокралась внутрь салона, кивнув мне, чтобы я следовала за ней. Мистер Бистон продолжал монотонно бубнить в раковину, высунувшись в иллюминатор. Мы шаг за шагом, на цыпочках подбирались к нему. Подойдя почти вплотную, мама протянула мне край сети, скомандовав одними губами:

– Три… два…

Когда она произнесла «один», мы набросили сеть на мистера Бистона.

– Что за… – Смотритель выронил свою ракушку и повалился на стул.

– Скорей! Заматывай! – крикнула мне мама.

Я начала бегать вокруг стула, не выпуская сети из рук. Мистер Бистон яростно сопротивлялся, но мы все же опутали его сетью. Так собака опутывает поводком твои ноги, бегая вокруг. Даже еще крепче.

Мама схватила мистера Бистона за ноги и приподняла их.

– Давай, Эмили! – сказала она, едва удерживая брыкающегося смотрителя.

Я замотала сетью и ноги. К счастью, сеть оказалась довольно длинной, так что я смогла сделать еще несколько витков, понадежнее приматывая мистера Бистона к стулу.

После чего мама связала концы сети. Мы выпрямились, любуясь своей работой.

– Вам это так с рук не сойдет! – вопил смотритель, дергаясь, однако все, что ему удавалось, – это подпрыгивать на стуле.

– На вашем месте я бы сидела спокойно, – раздался вдруг знакомый голос.

Мы обернулись и увидели Милли, которая благополучно проспала на диване всю битву. Встав в центр салона, она величественно воздела руки, будто ожидая гласа с небес.

– Однажды я тоже вот так качалась, качалась на стуле, да и упала прямо на спину.

Пришлось полгода ходить к мануальному терапевту, а дерут они, скажу я вам, совершенно немилосердно, – провозгласив все это, Милли направилась на камбуз. – Кто будет «эрл грей»? – донеслось из коридора. – Лично у меня в горле пересохло.

***

Шторм внезапно прекратился, и мы пили чай на передней палубе. В небе мелькали разноцветные сполохи. Их танец все ускорялся и ускорялся. Розовые, голубые, зеленые, золотистые… – все цвета, которые только можно вообразить.

Множество зайчиков всевозможных оттенков прыгало вокруг нас, точно вода была не водой, а раскаленным песком. Эти огни словно пытались говорить со мной на незнакомом языке.

Милли некоторое время всматривалась в зарницы, потом понюхала свой чай.

– Хм, не знаю, что вы сюда подсыпаете, но от добавки не откажусь. – Она допила чай и побрела внутрь.

Мама, застегнув пальто, неотрывно смотрела на сполохи.

– Я помню, – прошептала она. – Я все тут помню.