Неправильные приставки. Весёлые рассказы

Говорят, она умней собаки и запоминает сто сорок человеческих слов.

Кошки любили папу. Когда он выходил во двор, они тёрлись ушами о его брюки.

– Вот заведём себе огромного кота, – мечтательно говорил он, гладя меня по голове, как по шёрстке. – Кот должен быть обязательно чёрен. Чёрен, как южная ночь. Он будет хранителем нашего очага.

– А выносить за вашим котом опять мне придётся? – не выдерживала мама. – Никаких котов! Будет в квартире пахнуть, как из подвала. Фу!

У мамы тоже была мечта – улучшить нашу жилплощадь.

Это было непросто, поэтому наши с папой мечты ей казались несуразными.

По вечерам у нас не смолкал телефон.

– Это меня! – вскрикивала мама, хватая трубку.

Папа хмурился и ревновал маму к телефонным незнакомцам. Я прислушивался к новым словам: «хрущёвка», «маклерша», «после капремонта», «санузел раздельный». Мне не хотелось уезжать из квартиры, где я прожил всю жизнь. Но если у меня будет своя комната, если я буду держать в ней велосипед, собаку или кота…

– Насчёт собак и кошек не стройте с папой никаких иллюзий! – предупреждала мама.

В сентябре её мечта сбылась. Мы переехали в соседний дом.

На следующий день после новоселья мама перемывала посуду. Вдруг из-под батареи появилась мышка, пересекла кухню и скрылась под холодильником.

Когда я вернулся из школы, несчастная мама стояла на табуретке посреди кухни и указывала пальцем в угол. Дар речи покинул её.

Жаль, что я никогда не видел эту мышку. Я бы открыл хлебницу и отдал ей все крошки и корки.

Я бы распахнул холодильник и наградил её сыром. Потому что назавтра мама, папа и я поехали на Кондратьевский рынок за котёнком.

Мы его сразу увидели!

Он сидел в большой корзине, держался отдельно от остальных котят и был чёрен, как южная ночь.

– Берите, не пожалеете, – нахваливала торговка. – Абиссинская порода! Редкий экземпляр!

Всю дорогу домой я держал его на руках. Котёнок попискивал и слабо царапался. Глаза его поголубели от страха. Я прижимал котёнка к груди и ладонью слышал, как стрекочет его маленькое сердечко.

Дома он потыкался мордочкой в блюдце с молоком и уковылял под диван. Видно, спрятался от нас, таких великанов.

– Это ничего, – сказал папа, ставя рядом с диваном пустую коробку из-под ботинок. – Скоро освоится, не будем его трогать. Но каков красавец! Котяра! Абиссинская порода – это вам не хухры – мухры!

– А как мы его назовём? – спросил я.

Папа задумался.

– Это очень серьёзный вопрос.